Петр Борисович подумал, что влиятельный критик проводит значительно больше времени в тренажерном зале, чем за письменным столом.

Важная тетка Парамонова напоминала морскую свинку, раздутую до человеческих размеров и наряженную в парчовый пиджак. Она первая пожала Кольту руку, назвала ресторан «симпатичным местом», закурила и углубилась в меню. Метелкин поздоровался мрачно и значительно, в меню даже не заглянул, сразу потребовал свежего сельдерейного сока, лобстера и двойную порцию паюсной икры с ржаными гренками.

У него была странная манера поводить плечами и непрерывно гладить под столом свою коленку.

Без всяких предисловий он заявил Петру Борисовичу, что Светлана Евсеева сделала отличный крепкий текст и только поэтому, а вовсе не из корыстных соображений, он согласен взять дебютантку под крыло. Деньги и всякие разговоры о них ему отвратительны. Он видит свою миссию в бескорыстном служении отечественной словесности.

Парамонова погасила сигарету, тут же закурила следующую и сообщила:

– Наш хищник никогда не кривит душой. У него в анамнезе нет ни одной неискренней рецензии.

То, что Светлана Евсеева талантливый писатель, не подлежит сомнению, и в любом случае мы будем ее поддерживать. Но мы бы хотели обсудить с вами, Петр Борисович, стратегию долгосрочного взаимовыгодного сотрудничества.

Она говорила без пауз, без запинки, ни на секунду не задумываясь, не улыбаясь, словно читала серьезный доклад.

Из доклада Кольт узнал, что нынешняя литературная ситуация сравнима с гуманитарной катастрофой. Единственный способ спасти нацию от тотальной деградации – создать грандиозную монолитную структуру, включающую в себя не только книжное издательство, но также телеканалы, журналы, газеты, радиостанции.

Мощный идеологический напор. Беспощадное подавление анархии вкусов и уничтожение ложных кумиров. Есть настоящие писатели, наши писатели, они должны издаваться миллионными тиражами, из них надо делать звезд не только российского, но и мирового масштаба. Само по себе оно не произойдет, поскольку читатель дурак и быдло, читает, что хочет. Надо приучать, заставлять, воспитывать, внедряться в сознание, в подсознание.

Тут она принялась перечислять писателей настоящих, «наших».

Ни одного из них Кольт не знал.

– Элла, вы забыли назвать замечательного романиста Парамонову, – подал голос критик. До этой минуты он молчал, поводил плечом и гладил свою коленку.

– Марк, ну что ты, это не скромно, – заметила Парамонова и продолжила доклад.

Далее Кольту было популярно разъяснено, что отделять козлищ от овец и править вкусами серой массы должна элита, ученые, писатели, мозг и сердце нации. Люди бизнеса, финансовая элита – это кровь нации.