Когда переходили Тверскую, профессор вдруг пробормотал чуть слышно:

– Собственной старой шкуры мне, допустим, не жаль, но жизни моих детей и моего внука для меня несопоставимо дороже любой, самой правдивой правды, самой истинной истины, – он поднял голову и добавил уже громче, отчетливей: – Стало быть, так. Ну что ж, Федя. Когда я должен приступить к работе? Мне самому надо туда явиться?

– Дадут автомобиль с водителем, чтобы в любое время суток вы могли приехать. Сегодня выпишут для вас постоянный пропуск, водитель привезет его. А вы к завтрашнему утру подготовьте список, что нужно для лаборатории.

* * *Северное море, 2007

Доктор Макс говорил почти без акцента и несколько раз тревожно оглядывался, словно не хотел, чтобы кто-нибудь их тут увидел и услышал.

– Где вы учили русский? – спросила Соня.

– Нигде. Обе мои бабушки родились в Москве, они говорили со мной только по-русски. Ксения и Лидия. Они вдвоем уехали из России в восемнадцатом году. Вы докурили? Пойдемте куда-нибудь. Холодно.

– Куда?

– Ну, хотя бы в мой лазарет.

Лазарет представлял собой две смежные каюты. Одна была чем-то вроде приемной. Три кресла, стеклянный столик, маленькое бюро, на котором стоял раскрытый ноутбук.

– Макс, все-таки что вы мне кололи? – спросила Соня, усаживаясь в кресло.

– Поверьте, ничего вредного, никакой химии, гормонов, наркотиков. Я сам терпеть не могу этого и свои препараты готовлю исключительно из натуральных компонентов. Травки, корешки. Но это мой профессиональный секрет.

– Вы сами готовите препараты? Вы фармацевт?

– Нет, я всего лишь врач. Но я придумал несколько оригинальных рецептов. Возможно, когда-нибудь я расскажу вам, но не сейчас.

– Почему?

– На то есть причины. Соня, ведь вы не станете утверждать, что полностью мне доверяете, верно?

– Не стану, – согласилась Соня.

– Вот и я не могу пока доверять вам настолько, чтобы сразу раскрыть свои профессиональные секреты. Но еще раз повторяю: никакого вреда я вам не причинил.

– Хорошо. Я поняла. Благодарю вас. Хот сказал, я прошла инициацию. Что это значит?

– Ничего.

– То есть?

– Соня, разве вы еще не заметили, что наш хозяин далеко не всегда говорит правду? Он вас изучает, тестирует. Ему нужны ваши эмоции.

– Зачем?

– Он не может силой заставить вас служить ему. Он ищет способ, как воздействовать на вас, чтобы добиться добровольного согласия.

– Вряд ли у него получится. Меня усыпили, притащили сюда, разыграли мою смерть. Кстати, это правда, что лабораторию сожгли и подложили вместо меня труп судомойки? Или тоже элемент тестирования?

– К сожалению, правда. Если бы этого не сделали, вас бы сейчас активно искали. Когда обсуждали разные варианты, пришли к выводу, что инсценировка – самый дешевый и не хлопотный способ.