Хозяин чтит законы, не любит рисковать, но тут случай исключительный. Ради вас он готов был нарушить свои незыблемые принципы.

– Я польщена. Макс, вы тоже участвовали в обсуждении?

– Нет. Мне это не по чину. Соня, я сразу должен вас предупредить. Я могу ответить далеко не на все вопросы. Существует план вашей психологической обработки. Там подробно прописаны дозы информации и дезинформации, то есть что и когда вы должны узнавать. Вы объект. Все ваши мысли и чувства контролируются.

– Это ваш Хот объект, а я живой человек, никто не может контролировать мои мысли и чувства.

– Конечно, Сонечка, никто не может, никто не вправе. Однако это происходит. Вы, главное, не нервничайте. – Он улыбнулся и взял ее за руку. – Извините. Я должен проверить пульс. Я ведь тоже человек подневольный, отчитываюсь перед хозяином каждый вечер."

"– Ой, мамочки, мне это не по силам. Я ничего не понимаю, – пробормотала Соня, – я хочу домой, мне страшно.

Она очень старалась не заплакать, но слезы потекли неудержимо. И тут же возникло в памяти рябое лицо Хота, две крупные симметричные капли на его щеках.

– Тихо, тихо, плакать можно, но чтобы кроме меня никто этого не видел и не слышал, – прошептал Макс, – больше ни о чем не спрашивайте. Я расскажу сам, что могу.

Он отпустил ее руку, достал из маленького холодильника бутылку воды, налил, протянул ей стакан и бумажный платок. Она глотнула воды, вытерла слезы, высморкалась, посмотрела на Макса. Возможно, это тоже была маска, он играл. Пусть так, все равно перед ней были живые сострадательные глаза.

– Моя мать танцовщица, – сказал он и погладил Соню по голове. – До сих пор она бьет чечетку в ночных клубах и не желает смириться со своим ужасным возрастом, помешалась на пластических операциях. В детстве я совсем не видел ее, она моталась по гастролям. Меня растили бабушки, Ксю и Ли. Я уже говорил вам, они уехали из России в восемнадцатом году. Ксю было семь, Ли значительно больше. Никто не знал в точности, сколько лет Ли. После войны ей оформляли очередной паспорт. В ее документах стоял год рождения 1846. Чиновник решил, что цифра 4 на самом деле плохо пропечатанная девятка, и без всяких вопросов исправил ошибку. Ли не возражала.

– Вы хотите сказать, ваша бабушка жила больше ста лет? – спросила Соня.

Слезы мгновенно высохли, сердце подпрыгнуло. Она залпом допила воду и потянулась за сигаретой.

– Я не разрешаю здесь курить, ну уж ладно, открою иллюминатор, сейчас штиль. Сто пятьдесят.

– Что?

– Ли умерла в девяносто шестом году. Ксю пережила ее всего на три дня. Ксю было восемьдесят пять. У нее обнаружили рак, она лежала в клинике. Десятого ноября Ксю ушла в кому. Ли уехала от нее поздно вечером. По дороге из клиники домой разбилась насмерть.