Темы, которые рассматривались в журнале, позволяли раздвинуть границы традиционных представлений о мире. «Ребус» так старательно их раздвигал, что снискал славу безнадежной помойки, рупора лженауки. В глазах замшелых ученых, разумеется. Что было неправдой. Журнал старательно держался научного метода. В своем понимании, конечно.

Зато читающей публике нравились статьи, которые нельзя было прочесть ни в одном другом русском журнале. Вероятно, цензура «дозволяла» подобные вольности потому, что цензорам самим было любопытно прочесть про всякое разное загадочное.

В самом деле, ну в каком еще журнале найдешь подробный обзор медиумизма, спиритизма, животного магнетизма, гипнотизма, ясновидения, двойного зрения, изучения привидений, астрологии, оккультизма, видения призраков прижизненных, присмертных, посмертных и прочих не менее занимательных и полезных историй. Расскажешь барышне нечто подобное – считай, произвел впечатление. Ну когда она очнется от обморока…

Журнал был популярен, подписчиков прибавлялось. Попасть на его страницы значило получить знак важнее печати государственного банка. Это означало, что редакция уверена: имярек обладает непознанным даром, он не обманщик или фокусник, умеющий выиграть в баккару или стукалку[4].

Прежде чем познакомить с редакционным кружком, испытуемых отвели в буфетную. Герман с наслаждением выпил стакан горячего чая, но отказался от коньяка. Перед выступлением нельзя спиртное. Чувства должны быть чисты и отточены, как лезвия. Люция не притронулась к чашке.

– Милая, ты не заболела?

Она подняла глаза. Герман в новом фраке подтягивал манжеты сорочки. Готовясь к выступлению, он переставал замечать происходящее, сосредотачивая свою силу. Наверняка не заметил, что она промолчала. Он был хорош, и в любом другом месте его ждал успех. Только не здесь. Люция не могла ни помочь, ни остановить. То, что должно свершиться, свершится.

Герман обернулся с улыбкой.

– Ну, пойдем знакомиться…

– Я останусь здесь. – Люция отвернулась.

– Что за новости? Ты непременно должна выступить. Это было условие. Они должны оценить твой талант… Твой редчайший дар…

– Мое выступление отменяется… Иди, ничего нельзя уже изменить. Побуду здесь.

Капризы были неуместны. Особенно в такой момент, перед таким выступлением. Герман нахмурился, но списал на усталость промокшей барышни…

– Как хочешь…

Поправив бабочку, Герман решительно пошел туда, где уже собралась публика. Выждав, Люция пошла следом, но осталась за дверью, посматривая в щель. В зале собралось около десяти человек: мужчины и женщины. Господин, который встретил их у афишной тумбы, представлял Германа. В какой-то момент Люция потеряла его из виду. Последним в зал вышел главный редактор журнала господин Прибытков.