Неслышно отодвинув стул, мягкими шажками добрался до стены и выключил электрический свет.

Тьма упала. Огонек свечи ослеплял. Разобрать что-то почти невозможно: между участниками сеанса расстояние было не менее вытянутой руки. Мелодия все еще звучала.

– Ш-ш-ш… Начинается, – послышался голос Прибыткова. – Иона Денисович вошел в транс…

Настала тишина.

Дрогнул язычок пламени."

"Служа в сыскной полиции, Ванзаров повидал всякое. Кроме спиритического сеанса. Свежий взгляд и новые впечатления были гарантированы. Он помнил основные правила поведения сеансеров, не зря же столько читал «Ребус».

Следовало обострить чувства, не говорить лишнего и внимательно наблюдать. Когда явления произойдут, не бояться и не выражать бурных эмоций. Стараться держаться ровно и контролировать происходящее. Может случиться что угодно. Пронесется порыв ветра, или кто-то дотронется в темноте, или возникнут таинственные звуки, или вещи сами собой сдвинутся с места, или проявится чья-то белая рука. Да мало ли что. Главное, верить и ждать. Тогда обязательно что-то произойдет.

– Вот! Свет!

– Я тоже вижу!

– Что-то вроде молнии проскользнуло…

– Тише, господа, спокойней…

– Сегодня так быстро началось…

– Иона Денисович силен…

– Видите, видите, точечный свет…

– И вспышки…

Со всех сторон раздавались голоса.

Ванзаров не видел ничего. Он старался не смотреть на свечу, чтобы глаза привыкли к темноте. В ней не было ничего, кроме темноты и смутных силуэтов сеансеров. Быть может, рациональное сознание, как пугало ворон, гнало от Ванзарова неопознанные явления. А ему так хотелось увидеть хоть что-то. Чтобы рассказать Лебедеву. Явления показывались кому угодно, только не ему.

– Говорить…

Голос Иртемьева, слишком глухой и натянутый.

– Алфавит, господа, подайте лист, – попросил Прибытков.

Под свечкой проявился Клокоцкий и сдвинул лист. Редактор поставил на него карандаш вертикально, упираясь пальцем в тупой конец и уткнув грифель в букву «А».

– Спрашивайте, господа! – Ванзаров узнал голос доктора.

– Кто говорит с нами?

Прибытков начал медленно двигать карандашом мимо букв. На «Л» раздалось три щелчка. Звук был сухой и неживой, так пальцами не щелкнуть. Он тут же перевел на «И», затем на «З» и на «А».

– Это Лиза… Лизонька Прибыткова. – Голос редактора заметно дрогнул. – Ты здесь, Лиза?

Раздалось три щелчка. Затем еле слышный хлопок и сразу металлический стук.

– Какая сильная манифестация! – кажется, проговорил доктор.

– Несомненно она, – сказал Прибытков. – Лиза снова помогает нам… Ее талант теперь проявляется в новом качестве… Спрашивайте, спрашивайте, господа…

В темноте можно было различить мужские и женские голоса. Но и только. Ванзаров ждал, когда Сверчков задаст свой вопрос, но юноша помалкивал.