– Это по какому делу? – спросил он без всякого раздражения, подхватывая Ванзарова под руку. – Почему я ничего не знаю?

– Рад бы, но не могу…

Аполлон Григорьевич хотел было обидеться, но не смог. Он знал, что, если Ванзаров помалкивает, тому есть веские причины. И давить на него бесполезно. Он не пристав, не поддастся…

– Зато прошу вас о помощи, – продолжил Ванзаров.

Что для Лебедева прозвучало лучшим из комплиментов.

– Уж не знаю, смогу ли… Куда мне до вас… И логика у вас, и майевтика, и даже глупейшая психологика… А что у меня? Так, микроскоп да реактивы…

– Без вас, Аполлон Григорьевич, без вашего опыта и знаний, логика слепа и беспомощна… Как котенок…

– Ладно уж, чего там… – криминалист расцвел, как осенний цветок.

Да, слаб великий человек к похвале, тщеславен, что поделать…

– Представьте ситуацию: юноша примерно двадцати двух лет, хорошо образован, не бедствует, в начале блестящей карьеры вдруг без видимой причины стреляет в своего покровителя и благодетеля. Причем вообще не помнит о поступке.

– Врет, – сразу ответил Лебедев.

– Не умеет, – ответил Ванзаров. – Я проверил.

– Значит, был пьян.

– Не пьет, примерного поведения.

– Ревность, – сказал Лебедев и тут же мотнул головой. – Нет, это же сразу ясно… Тогда революционер. Они умеют мозги выворачивать.

– Не годится.

– Почему?

Ванзаров не мог помянуть психологику и Бурцова ни вместе, ни по отдельности. Над психологикой Лебедев издевался, считая лженаукой, а судебного следователя на дух не переносил. Были у них неприятные стычки.

– В таком случае им бы занимались другие господа.

Прозрачный намек Аполлон Григорьевич понял, ответ счел достойным.

– Остаются опий, морфий и подобные радости, – сказал он. – Могут давать эффект потери памяти. Хотя если мальчишка не пьет, то куда ему с этим… Лучше предоставьте его мне, сделаем анализы, проверим…

Детскую ловушку Ванзаров не счел нужным замечать.

– Больше идей нет?

– Только колдовство, – сказал Лебедев. – Читал брошюру о народных знахарях, автор уверяет, что в глухих деревнях у нас водятся старухи, которые умеют заворожить.

Нашепчут что-то на ухо – и человек сам не свой становится. Это, конечно, ересь и басни этнографов…

– А как же гипнотизм? – аккуратно спросил Ванзаров.

Аполлон Григорьевич недовольно хмыкнул."

"– Ах, вот вы о чем… Сказали бы сразу, зачем было кругами ходить… Я лично с гипнотизмом не сталкивался, один раз побывал на сеансе на кафедре медицины. Что это такое, сказать не могу, так как техникой гипноза не владею. Изучать желания нет… Что вы меня мучаете, спросили бы у Погорельского.