Мысль о том, чтобы спокойно ожидать конца света — или, во всяком случае, конца планеты — была ему так же глубоко противна, как, скажем, ожидание отца к ужину. При жизни он терпеть не мог ждать, когда же можно будет приступить к еде. Терпение в число добродетелей Майки не входило."

"Среди этих центровых послесветов было немало таких, что считали, будто именно благодаря их присутствию в ядре Земля — живая и цветущая планета, а не просто каменная глыба, несущаяся сквозь космическое пространство. Они были убеждены, что вовсе не потеряны для живого мира, а являются неотъемлемой составной частью жизненного цикла.

Были они правы или нет — для Майки не имело ни малейшего значения. Он не желал оставаться в центре Земли и потому решил вырваться оттуда любой ценой.

Поскольку физическая сила в Междумире определяется исключительно силой воли и поскольку Майки МакГилл обладал самой сильной волей из всех послесветов, угодивших в центр Земли, ему удалось выбраться на поверхность. Он не только восстал против гравитации, он сумел победить её, и потому оказался единственным духом, побывавшим в ядре планеты и вернувшимся оттуда.

Но когда он вылез из-под земли, оказалось, что он превратился в отвратительнейшее чудовище. Монстр по имени МакГилл вселял страх в сердца всех послесветов. Существование в образе Единственного Истинного Монстра всего Междумира какое-то время вполне его устраивало, но в отличие от своей сестры Меган (более известной как Мэри Хайтауэр), во всём любившей порядок и неизменность, Майки не мыслил себе жизни без хаоса и перемен. Он не мог оставаться в образе чудовища вечно. И несмотря на то, что теперь он обладал экстраординарным даром придавать себе любую форму, превращать себя в сколь угодно мерзкое существо, Майки обнаружил, что по большей части его устраивает та внешность, с которой он явился в Междумир: миловидный юноша с волнистыми каштановыми волосами. А всё потому, что эта внешность нравилась Алли-Изгнаннице.

И так же, как любовь к Алли спасла Майки, теперь она угрожала погубить его. Потому что в течение последовавших за обвалом моста дней и недель, пока поезд с привязанной к нему Алли всё дальше уходил на запад, Майки вновь был на пути к центру Земли.

На этот раз вместе с ним тонул ещё кое-кто — послесвет, когда-то известный как Ник, а теперь с гораздо большим основанием называемый Шоколадным Огром.

Майки решил пройти под Миссисипи, вместо того чтобы пытаться преодолеть сильнейший ветер. Это был риск, но риск оправданный: он считал своим долгом спасти Алли, а другого способа проникнуть на западный берег реки Майки не видел.

Он задумал вот что: утонуть в земле, затем пробиться сквозь скальную породу под руслом реки и выйти на другой стороне.