С 1560 года эти сигнальные башни, по договору с Иоанном Васильевичем, должны были от Тулы начать возводить на север – в сторону Москвы. Дабы довести этот нерв до логического конца. Но в долгосрочной перспективе, Андрей планировал пойти намного дальше в развитии этой магистрали.

На базе этих башенок он хотел возвести более мощный форты с уже какими-то осмысленными хозяйственными функциями. Тут и фактория торговая, и постоялый двор, и таверна, и склады, и паромная переправа, а местами и понтонная. Чтобы путешественники и торговцы имели возможность останавливаться в безопасности, а не ночь на голом берегу коротать.

Кроме того, Андрей хотел от Тулы протянуть дорогу до самого Азова. Нормальную дорогу. С мостами. От форта к форту. Дорога эта была нужна для того, чтобы в любую погоду можно было передвигаться по этому направлению. Даже в распутицу и непогоду. А укрепленные форты, развернутые на базе эрзац башен Мартелло, употреблять в случае военной операции, как опорные военные склады.

Степь – опасная вещь.

И мало предсказуемая.

Ну и, само собой, дальше эту дорогу от Тулы уводить в последствии на север – в Москву и далее.

Хотя Иоанн Васильевич не отличался особой предсказуемостью. Поэтому создание державной магистрали для военно-стратегических целей, идущей от Азова до Новгорода так и оставалось мечтой Андрея. Пока во всяком случае. Ибо Царь особого интереса к проекту не проявил. И помог финансово только в возведении сигнальной системы до Азова. Очень уж он опасался внезапных атак степи.

Дела…

Марфа покачала головой."

"Она чувствовала себя не в своей тарелке. Регулярно. Ей казалось, что она не женщина, которой суждено быть хранительницей домашнего очага, а какой-то менеджер.

Едва ли не вождь. Ведь для безопасности приходилось везде лазить с группой вооруженных «фанатов».

Это ее удручало и немало раздражало. Но бросить порученное ей мужем дело не решалась. Хотя и злилась на него. Он ведь где-то шлялся, вместо того, чтобы делать эти все дела вместо нее.

Тула, Прохоров, речное хозяйство, общение с купцами… а теперь еще и с Царем. Алиса в гробу это все видела. В белых тапочках. Особенно после дел с Иоанном Васильевичем, который ее бесил куда больше, чем муж. Тот еще понятно – что-то там завоевывает.

А этот? Мозги выносит себе и окружающим.

Женщина скривилась.

Она без всяких оговорок презирала Царя и считала «вшивым интеллигентом» в самом что ни на есть ленинском смысле слова. Первым интеллигентом Руси. Бессмысленным и беспощадным. Готовым ради своих навязчивых идей и предрассудков загубить любое здравое дело. Конечно, не лишенного ума и кругозора. Да чего уж – умом весьма ясный. Но вот плотность наполнение его черепной коробки «тараканами» и характер личностных реакций ее просто убивали.