Ух ты. Ушам своим не верю. Это магнитные бури? Или благотворительная акция? Или я еще не проснулась? Что сегодня происходит со всеми?

Сначала куратор изъявила желание наконец-то обратить на меня внимание и изменить мое расписание. Потом Десмонд с поверженным видом хотел поговорить со мной без своих альфа-самцовых замашек. А теперь самый отъявленный говнюк штата (после его старшего брата) просит прощения. Точнее он спрашивает об этом. Ничего себе.

— За что ты хочешь извиниться? — осторожно любопытствую я.

Кэш поднимает руку и заправляет мою выбившуюся прядь за ухо. За моей спиной раздается язвительное девичье перешептывание. Кэш оборачивается, и старшеклассницы замолкают. Но мои щеки все равно не перестают пылать. Я не привыкла быть на всеобщем обозрении и, кажется, мне не нравится подобное чувство.

— Ты простила меня, если бы я пообещал… — Кэш понижает громкость своего голоса, чтобы только я могла его услышать. — Что я больше не буду пугать тебя?

Несколько секунд я ошеломленно смотрю на него. Кэш выбрал не самое лучшее место для извинений — в кафетерии до сих пор стоит затянувшееся молчание, и ученики жадно прислушиваются к каждому звуку. Но, с другой стороны, когда я еще услышу слова прощения от кого-то из братьев Аматорио?

— Ты больше не будешь отправлять дурацкие эсэмэски и звонить с неизвестного номера? — тихо уточняю я.

— Они не дурацкие, — возражает Кэш, но я продолжаю:

— И ты больше не будешь нарушаешь мое личное пространство?

— Постараюсь, — с трудом выдавливает он.

— И ты больше не будешь воровать мои трусики, — еще тише требую я.

— Слишком много условий, Жасмин! — драматично возмущается Кэш. — Ладно, можешь не переживать за свои трусики.

Он улыбается, и я себя сдерживаю, чтобы не ответить тем же. Чертов засранец. Даже синяк на половину лица не мешает ему держать позицию обаятельного красавчика. Поэтому я, наверняка, как и любая ученица «Дирфилда», попадаю под его чары.

— Окей, я больше не злюсь на тебя, — отвечаю я, и Кэш опускают свою тяжеленную руку на мое плечо.

— Я знал, что ты лучшая, — он подмигивает мне. — Отправишь нюдсы[17] в качестве перемирия?

Я закатываю глаза и возвращаюсь к салату, отмахнувшись от его руки на плече.

— Лучше расскажи, кто оставил тебе синяки, — интересуюсь я. — Ты ввязался во что-то опасное?

— Не хочу о нем разговаривать, — расплывчато отвечает он.

О нем? Кэш имеет в виду Десмонда? Или кого-то другого?

Пока я мысленно задаюсь этими вопросами, парни за столом перескакивают с темы футбола, начав обсуждать вечеринку в ближайшие выходные. Иногда они бросают любопытные взгляды на меня, а затем на Кэша. Но внезапно они все замолкают, уставившись в одну и ту же точку выше моей головы.

Мое сердце подпрыгивает, а по коже моментально пробегают мурашки.