– Мне кажется или мы движемся наверх? – задумчиво пробормотала Ядвига, но Алекс резко обернулся и прижал палец к губам:

– Тихо! Мы близко…

Он согнул ноги в коленях, пригнулся и, жестом велев нам оставаться на местах, побежал вперед. Пара шагов – и вот заклинателя уже не было видно за очередным поворотом. Мы прижались спинами к холодной скале и некоторое время стояли молча. Мама иногда бросала на меня осуждающие взгляды, я ежилась и прятала лицо в тень. Вообще-то моральный прессинг был в стиле Ядвиги: она любила ходить за жертвой, смотреть на нее большими обиженными глазами, полными слез и вселенской тоски, и при этом так красноречиво молчать, что совесть просыпалась даже у самых толстокожих. Что уж говорить обо мне…

– Мама, – шепнула примирительным тоном, – я знаю, что ты хочешь сказать, но Алекс прав: сейчас не время!

– А я разве что-то говорю? – тут же сделала невинное лицо ведьма.

– Ты очень выразительно сопишь!

– У меня нет на это права?!

– Мама! – не выдержала я. – Неужели ты на моем месте поступила бы иначе?!

Ядвига открыла рот, видимо уже собираясь сказать что-то очень мудрое и категоричное, но почему-то вдруг передумала. Покосилась в сторону, смущенно кашлянула и буркнула:

– Бог наградил меня очень непослушной дочерью… ладно, идем дальше. Что-то твоего заклинателя давно нет…

Эх, лучше бы мы поговорили еще немного. Быть может, тогда идея догонять Алекса не посетила бы светлую голову моей матушки и она не похромала бы вперед со скоростью контуженной черепахи? Может, я бы тогда сказала ей, что Алекс никогда не бросил бы нас в этом коридоре просто так? Настояла бы на том, чтобы вести себя осторожнее? Увы, этого не случилось. Пребывая каждая в своих невеселых мыслях, мы дружной цепочкой смертников преодолели последние несколько метров.

А на выходе из тоннеля нас, разумеется, уже поджидали.

Как выразилась мама, «повязали нас как котят». Веревки окрутили руки и ноги, словно живые сверкающие змеи. Повалили на землю, кольцами улеглись на плечах и затаились.

– Не дергайся, – приказала Ядвига. – Они реагируют на движение. Попытаешься вырваться – могут и придушить.

Я покосилась на Алекса, в неестественной позе сидевшего у стенки: похоже, он пытался. Его сеть опутала, как анаконда зебру: от пят до горла. Но, судя по сжатым зубам и яростному блеску в глазах, надежду выбраться он не потерял.

– Эй, – позвала шепотом. – Ты как?

– Жить будет. – Голос, прозвучавший над головой, был хриплым и слегка язвительным. – Не долго, не очень счастливо, но этого никто и не обещал, верно?

– И снова ты! – со вздохом, будто обращаясь к надоевшему поклоннику, вздохнула мама. Я изогнулась, подняла голову и увидела мужчину. Похитителя. Нашего таинственного врага.