— О, разумеется, все будет по закону. — Он снова криво усмехнулся. — По мировому соглашению, которое мы подпишем, им будет выплачена компенсация. Небольшая, разумеется, чтобы не привлекать лишнего внимания. Тысяч пять, может, семь. Этого вполне хватит, чтобы покрыть судебные издержки и долг перед казной. Все будет благородно. А остальное… остальное лично мне. За мои труды и хлопоты.

Он сидел в глубоком кресле, этот маленький, потный, порочный человечишка, и торговал судьбой сирот, как вор украденным салопом. В этот момент я почувствовал не просто гнев, а ледяное, презрительное омерзение.

И, надо признать, мне стоило больших усилий скрыть свои чувства.

— Так, значит, вы, Аристарх Ильич, просто продаете решение суда тому, кто больше заплатит? — спросил я, глядя ему в глаза.

— Я, господин Тарановский, — он расправил плечи, пытаясь казаться значительным, — помогаю серьезным людям решать их проблемы. И эта помощь, как вы понимаете, стоит денег. Так что, ваше предложение в силе? Госпожа Верещагина готова заплатить сто тысяч за то, чтобы ее чайные караваны не простаивали? Или мне все-таки принять предложение господ французов? Они, знаете ли, тоже очень торопятся.

— Сумма весьма почтенная! — уклончиво ответил я. — Извольте подождать. Что вы скажете, если мы встретимся завтра ввечеру, скажем, в ресторане «Яр»?

— Хорошее место! — сухо заметил он. — Извольте. Я с пятого часу пополудни буду там в кабинете. Спросите метрдотеля, Поликарпа Кузьмича, он укажет, где именно!

Я чопорно кивнул, и мы расстались.

Выйдя из Английского клуба, я оглянулся по сторонам в поисках извозчика. Тот не замедлил появиться.

— Куда изволите, барин? — волжским окающим говором произнес русоволосый мужик с номером на спине, подъезжая ко мне в своей пролетке.

"

"Куда именно мне надо, я не знал, а вот что мне было нужно — представлял очень отчетливо и ясно. Мне нужно было срочно вызвать сюда Изю Шнеерсона и господина Рыкунова с его людьми. Дело принимало серьезный оборот, и мне нужны были все деньги, мозги и кулаки, какие только я мог собрать.

— А скажи-ка, любезный, где тут у вас телеграф?

— Это вам на почтамт надо, барин! — пояснил тот.

— Значит, к почтамту. Гони!

Московский почтамт располагался на Мясницкой улице, в величественном здании, похожем на дворец, с колоннами и огромными, высокими окнами.

Внутри, в просторном операционном зале с расписными сводчатыми потолками, царила деловая суета. Стучали штемпели, шелестели бумаги, а из-за дубовой перегородки, где находилось телеграфное отделение, доносился непрерывный, сухой треск аппаратов Морзе — азбука новой, стремительной эпохи.

Итак, мне нужно было срочно вызвать из имения Левицких моего верного товарища Изю Шнеерсона и Сергея Рыкунова.