И кто бы тогда подавал заявки на золотые прииски, если бы я сейчас плавал в канале с перерезанным горлом? Может быть, вы, Сергей Митрофанович? Вы много за свою жизнь подали заявок в Сибирский комитет? Много? А сколько раз вы вели переговоры с миллионерами? Нисколько? Так, может быть, просто заткнетесь и начнете выполнять свои прямые обязанности, вместо того чтобы требовать с меня ответа, смысла которого даже не сможете толком понять?

Рекунов буквально побагровел.

— Не смейте так со мной разговаривать! Я не мальчик! Я отвечаю за это дело головой перед Аглаей Степановной! — надвигаясь на меня, злобно прошипел он,

— А я, Сергей Митрофанович, отвечаю за это дело не головой, а своими деньгами и свободой! — повысил голос я. — И сам буду решать, когда, кому и какие бумаги подавать! У меня есть свои мысли, как все сделать. И я не намерен отчитываться за каждый свой шаг перед приставленным ко мне надзирателем! Все равно вы ни черта в этом не понимаете!

— Да кто вы такой, милостивый государь, чтобы так со мной разговаривать⁈ — взорвался он. — Приискатель! Бродяга! Вам Аглая Степановна оказала великое доверие, а вы…

— Бродяга? А не много ли ты на себя берешь? Я дворянин, а ты кто такой? Охранник, надзиратель! Еще раз заговоришь со мной в подобном тоне, обратно поедешь, и не обязательно целым! — прошипел я и продолжил уже чуть спокойнее: — Я — тот, кто принесет Аглае Степановне не один миллион! И если ты будешь мне мешать, я напишу ей сам. И не уверен, что ее решение будет в твою пользу.

Мы стояли посреди холла, как два петуха, готовые вцепиться друг в друга. На нас уже начали оглядываться.

— Займитесь лучше своими прямыми обязанностям, — сказал я с ледяной язвительностью. — Охраняйте меня. А в мои дела не лезьте. Когда придет время, я подам все необходимые бумаги. И вы узнаете об этом первым. Сразу после меня.

Повернувшись, я, не говоря больше ни слова, пошел к лестнице, оставив его наедине со своими сжатыми кулаками.

Я понимал, что нажил себе врага. Опасного, умного, преданного Верещагиной. Но черт побери — рано или поздно все равно пришлось бы поставить его на место! В любом предприятии может быть только один глава.

Осадив Рекунова, я решил не терять времени и ковать железо, пока горячо. Союз с Кокоревым был важен, но мне требовался доступ в мир высоких финансов, в ту сферу, где невидимые потоки денег управляли видимым миром. Итак, моей следующей целью был барон Штиглиц.

— Изя! — поднял я утром моего боевого иудея. — Ведь ты уже знаешь, что будешь сейчас делать?

— Таки да! — плачущим голосом произнес тот. — Курила, куда ты на этот раз пошлешь меня?

— На Английскую набережную. Там банковский дом.