Я думаю, он просто расстраивается оттого, что у него есть какие-то чувства. Он хочет казаться суровым и грубым, а тут на тебе — сестра, к которой он питает нежность.

— Он прав, Джорджи, — добавил Дрю. — Бойд говорил, что никогда в жизни не видел Уоррена таким расстроенным, как в тот момент, когда он узнал, что ты ездила в Англию.

— А затем появился Мэлори, и он расценил это как свою неспособность защитить тебя.

— Ну, это чепуха! — возразила Джорджина.

— Совсем не чепуха! Уоррен очень ревниво относится к тому, чтобы в твоей жизни все сложилось благополучно, потому что ты наша единственная сестра. Если принять это в расчет, то не стоит удивляться его враждебности по отношению к твоему мужу, тем более после того, что этот человек наговорил и сделал в Бриджпорте.

— Почему он решил бросить тень на твою репутацию в тот вечер, Джорджи? — проявил любопытство Дрю.

Джорджина поморщилась.

— Он почувствовал себя оскорбленным, потому что я уплыла, не попрощавшись с ним.

— Ты, должно быть, шутишь, — сказал Томас. — Он не показался мне человеком, который способен на такие крайности ради мелкой мести.

— Я говорю то, что он сказал мне.

— В таком случае почему ты не спросишь его снова? Вероятно, теперь ты услышишь от него совершенно иное объяснение.

— Воздержусь от этого. Вы не знаете, каким бешеным он может быть. В конце концов вы, мужчины, взяли над ним верх, женили его, конфисковали его судно и заперли в подвале, где он должен был ожидать своей казни. Я не рискую даже упоминать при нем ваши имена. — Лишь сейчас она подумала, насколько безнадежным выглядит их план. — Проклятие, боюсь, он не изменит своего решения! Скорее всего он приведет сюда все свое семейство, чтобы разнести это судно в щепки.

— Ну, будем надеяться, что до этого не дойдет. В конце концов мы разумные люди.

— Уоррен к этой категории не относится, — ухмыльнулся Дрю.

— Джеймс тоже, — нахмурилась Джорджина.

— Но зато все остальные, смею надеяться, относятся, — сказал Томас. — Мы решим этот вопрос, Джорджи, обещаю тебе, даже если Джеймсу придется напомнить, что он по своей собственной вине стал причиной нашей враждебности к нему.

— Это, конечно же, сделает его любезным.

— Она говорит это с сарказмом? — спросил Дрю у Томаса.

— Она проявляет некоторую строптивость, — ответил Томас.

— Мне сейчас это позволительно, — возразила Джорджина, мрачно сверкнув глазами в сторону братьев. — Не каждый день меня похищают собственные братья.

Глава 47

Томасу и Дрю удалось уговорить Джорджину не только остаться в каюте, но и согласиться на то, чтобы они ее заперли. Но прошел всего час после их ухода, и Джорджина стала корить себя за то, что приняла их сумасшедший план, зная, что он едва ли сработает, если учесть непредсказуемый темперамент Джеймса.