— Да, траурные украшения в доме…

— Моя Нивелла… моя дорогая Нивелла…

Пыл его угас, он больше не кричал. Трясущимися пальцами он поднес ожерелье к губам и прижал его целуя. Прикрыл глаза.

— Магиар? — позвала я.

Он не ответил. Лишь покачивался из стороны в сторону и тихо шептал:

— Нивелла. Нивелла, моя любовь.

Как бы я не пыталась вновь разговорить его, ничего не вышло. Мне пришлось уйти из его спальни ни с чем.

На пороге я столкнулась с Летиссией, которая несла начищенный ночной горшок.

— Что вы там делали, госпожа? — воскликнула она, увидев меня выходящей из спальни магиара.

— Разговаривала с вашим хозяином. Хотела, чтобы он отменил траур.

— Вы? Да как можно? Немыслимо! — причитала экономка. — И что он вам ответил?

Я открыла было рот, чтобы рассказать, как он сначала кричал, а затем шептал имя жены, но тут же закрыла его. Улыбнувшись, я соврала:

— Он разрешил.

— Слава богам милосердным, — обрадовалась Летти. — Я пришлю девушек, как только они освободятся на кухне.

— Не нужно, я сама уберу.

Не люблю врать. Но иногда это необходимо.

«Врать Кристиану — это тоже необходимость?»

Я заглушила голос разума, отогнала непрошеные мысли.

Убирать траурную атрибутику начала со второго этажа, так как тут ее было меньше. Мне понадобилось около часа, чтобы очистить этаж, и я спустилась вниз. Вот на первом работы было в разы больше, здесь постарались на славу. Но ложка за ложкой каша съедается, так и в работе. Надо только начать.

Я уже почти закончила с гостиной, как услышала голос Илларии:

— Что происходит?

Обернулась. Девочка стояла в проходе и испуганными глазами смотрела на подоконники, на которых больше не было черных венков.

— Поможешь? — улыбнулась я ей.

— Вы что, убираете это? — она посмотрела на меня глазами, полными ужаса, и я поняла — дело плохо.

— Траур давно закончен, магиара, пора жить дальше…

— Нет, нельзя! — закричала она. — Нельзя убирать цветы!

Она вцепилась в букет, который я бросила в общую кучу на пол, и прижала его к себе.

— Илли, в чем дело? — я подошла к ней, но девочка шарахнулась от меня в сторону.

— Их нельзя убирать! — слезы выступили на ее глазах, она мотнула головой и крепче вцепилась в букет.

— Милая, так нужно.

— Не нужно! Они же лежали здесь, никому не мешали! Зачем вы…

Она не договорила — всхлипнула, по щекам потекли слезы. Руки опустились, и букет упал на пол.

Я подошла к девочке, прижала ее к себе. Она не сопротивлялась. Наоборот, придвинулась ко мне ближе, вжимаясь в пышные юбки моего платья."

"— Мы теперь забудем ее, да? — спросила она сдавленно. — Она уйдет, даже призрак ее исчезнет с третьего этажа. Ее больше не будет с нами.

В груди сдавило. Я погладила волосы Илларии, утешая ее.

— Она уже давно ушла, Илли. Ее нет с вами давно, и нет никаких призраков.