Грибы своим скоплением заполнили его мускулы.

Виктория призвала армию червей, жуков, личинок и других ползучих тварей, чтобы увеличить тело существа. К тому времени, когда волшебная конструкция расправила руки и сделала свои первые шаги, весь ее облик кишел многотысячной жизнью.

Два пробегавших мимо перламутровых жука, каждый размером с кулак, поползли по телу создания. Круглой формы голова голема была соткана из гнутых, упругих веток ивы, покрыта корой и сухими травами. В месте, где должно находиться лицо, образовались две полости, жуки подползли к голове конструкции и устроились в этих гнездах, чтобы послужить подобием глаз. Расщепленная ветка в нижней части лица образовала разрез рта. Он клацнул и пожевал поломанными шипами, притерев их вместе.

Бледно-зеленые лозы сомкнулись вокруг его ног, извиваясь и вплетаясь в плоть, словно наполненные соком кровеносные сосуды. Шаксис заскрипел, сделав шаг вперед. Он сложил и расправил свои острые пальцы-веточки, два жука в его глазницах таращились злобным фасеточным взглядом.

Созданный из самих джунглей, шаксис стал марионеткой Виктории, ее суррогатом, ее убийцей, бездушной тварью, — и продолжением первозданного леса.

Виктория вспыхнула теплой и приветливой улыбкой, улыбкой матери. Она погладила корявую грудь существа, ощутив помещенную в него жизнь. Новое, созданное ею дитя. В его пустотелый разум она вложила детали миссии — образы светловолосой колдуньи и напыщенного старого волшебника с прямыми белыми волосами.

— Найди и уничтожь их, — напутствовала Виктория. — Ступай, с моим благословением.

Ожившая конструкция развернулась и, поскрипывая хрупкими конечностями, направилась из леса к Клифуоллу.

Глава 64

Пробираясь сквозь сгустившуюся мглу, Бэннон чувствовал себя смелым и отважным. После всех испытаний, выпавших ему на долю, он больше не скрывался от своего прошлого, больше не делал вид, что этих темных воспоминаний не существует. Теперь он не просто Бэннон, сын человека, упивавшегося слепой жестокостью и издевавшегося над своей семьей, злобного человека, который утопил беспомощных котят и до смерти избил свою жену. Нет, Бэннон не был таким, как его отец.

Встав в полный рост, он шел лунной ночью в свою разведывательную миссию, пробираясь через мертвые предгорья. Хотя травы и низкорослые деревья по-прежнему были сухими и ломкими, юноша больше не ощущал со стороны холмов ядовитые выделения Пьющего жизнь. Местность больше походила на обычный пейзаж после долгой зимы: не мертвая, но спящая, ожидающая весеннего пробуждения. Теперь, после победы над злым чародеем, семена прорастут, взойдут всходы, вырастут луга и леса.

Но Виктория проявляла излишнее нетерпение по отношению к этому естественному процессу.