С болезненным ощущением где-то на дне живота, Бэннон взвешивал вред, что она нанесла своим буйным заклинанием плодородия. Вместо того, чтобы позволить Шраму пробудиться по собственному желанию, Виктория на самом деле плеснула ледяной водой в лицо серьезно больного человека.

Стиснув зубы, молодой человек продолжал брести сквозь ночь, пробираясь к расширяющейся границе джунглей. Бэннон остановился передохнуть возле освещенного лунным светом валуна, вытащил свой бурдюк, чтобы попить, вслушиваясь в бескрайнюю звездную тьму. Он ощущал вибрирующую силу разрастающегося леса и слышал неизменные потрескивающие звуки деформируемых ветвей, растущих стволов и извивающихся лоз вместе с шевелением листьев. Сочетаясь, все это звучало злобным смехом."

"Дрожь пробежала по его спине. Он знал, что Одри, Лорел и Сейдж находились там, в этой массе дикой растительности, искаженные бесконтрольной магией Виктории. Его сердце болело за них. Он вспоминал их прикосновения, их поцелуи, смех. Юноша улыбнулся, подумав о теплом дыхании возле уха, о том, как он любил гладить волосы девушек, касаться их тел. Такие прекрасные, чудесные, нежные… Не могли они вот так просто его покинуть!

Затем ему пришлось сдержать нахлынувшую тошноту, вспомнив, что они сделали с Саймоном. Не оттолкни его ученый-архивариус в сторону в своем стремлении вырваться вперед, Бэннона разорвали бы на мясные ленты, оросив его кровью почву, чтобы породить еще больше их ужасной магии.

Юноша крепко прижал костяшки пальцев к глазам, желая, чтобы эти воспоминания оказались просто сном, кошмаром… но это было реальностью, точно так же, как и убийство его матери, как и то, что он оставил Иэна работорговцам. Он не мог притворяться, что когда-нибудь эти воспоминания уйдут.

Чувствуя покалывание волос на затылке, Бэннон отошел от валуна, насторожившись и принюхавшись к воздуху. Юноша повернулся и глянул вверх, увидев Мрра — песочно-золотистые кошачьи формы в лунном свете, — присевшую на выступе скалы. Большая кошка издала урчащий звук, но Бэннону она не угрожала. Песчаная пума знала его, возможно, даже понимала, что именно он попросил Никки не убивать ее, и исцелить раны.

Мрра просто сидела и смотрела в ночь. Пока Бэннон изучал мощные рыжеватые формы и уродливые символы, клейменые на шкуре, он больше не вспоминал беспомощных утонувших котят, лишь радовался тому, что спас зверя, и в некотором смысле тем самым спас частицу себя. Эти хрупкие, мертвые котята олицетворяли горе и вину. Судья обнаружил в разуме Бэннона эти мучительные переживания и вытащил их на первый план, словно его проклятие.

Сбежав с острова Кайрия, юноша искал жизнь не только полную приключений, но и ради сохранения самого себя.