Погруженный в него желудь вспыхнул и засиял в инферно жизни.

Пока Пьющий жизнь пытался погасить все это рябью голодных теней, остатки Пыльных людей распались треском костей и высушенной кожи. Последние скорпионы упали замертво, скрючив сегментированные конечности своих бронированных тел, жала их безвольно поникли.

Бэннон сбросил с себя трупы и поплелся Никки на выручку. Он ковылял, как древний старец, едва способный пережить еще один час. Мрра тоже поползла ближе к колдунье. Никки, несмотря на то, что была насухо выжата и полностью истощена, почувствовала прикосновение к своему разуму сестры-пумы.

Земля тряслась и грохотала. Трескались камни. Огромные валуны падали в яму Пьющего жизнь. Высокие стелы заскрипели, затем также рухнули в бездонную пропасть, словно срубленные деревья. Обвал продолжался, пока карстовая воронка не просела, заваленная обломками. Молнии били по всей округе.

Яростная битва за жизнь продолжалась. Пережиток Старейшего Древа изо всех сил пытался произвести новую жизнь, быстрее, чем Пьющий Жизнь смог бы ее выпить. Яркая вспышка, что вырывалась из желудя, тускнела и меркла, когда темная магия продолжала свое сопротивление, но тени все же исчезали, становились более обрывочными, как туман, тающий под утренним солнцем.

Наконец, порочный волшебник, — Роланд-Пьющий жизнь, — распался, его тело исчезло. Вся его смерть и пустота обратились пылью, и последнее яркое эхо вырвалось из желудя Старейшего Древа, стирая его останки.

Никки пошатнулась, чувствуя тепло, будто оживленная летним бризом.

Жизнь. Энергия. Возрождение."

"Ее суставам стало легче. Перестало сжиматься горло, а когда колдунья сделала попытку отдышаться, то почувствовала сладость в воздухе, которую не испытывала с тех пор, как впервые увидела Шрам.

Бэннон поднялся, кашляя и дрожа. Когда он повернулся к Никки, она увидела, что волосы его вновь стали густыми и рыжими. Морщины, покрывавшие лицо молодого человека, исчезли, оставив только обычную россыпь веснушек.

Отряхнувшись, Никки поискала глазами место, где рассыпался Пьющий жизнь, где Роланд проиграл битву с последним семенем первозданного леса.

Там, посреди огромного, мертвого Шрама, торчал зеленый побег — единственное, что осталось от неудержимой силы желудя Старейшего Древа. Одинокий, слабенький саженец.

Глава 54

В их долгом возвращении через запустение зловещее напряжение в воздухе пошло на спад, словно мир вздохнул с облегчением. Несмотря на то, что Шрам все еще оставался мрачным и унылым, порча Пьющего жизнь исчезла, и пагубное влияние злого волшебника сходило с некогда плодородной почвы. Долина вернется, как Никки и обещала Тистл.