Когда-то давно Никки сама отнимала силы убитых ею волшебников, а теперь то же самое происходило с ней. Роланд похищал ее жизнь. Рефлекторно приняв меры к выживанию, колдунья сплела щиты, чтобы остановить кровоточащий разрыв силы, но поняла, что больше не может сражаться с ящерами своей магией. Пошатнувшись, колдунья упала на близлежащий валун.

Бэннон был занят тем, что отбивался от второй твари, и не видел ее падения. Охватив меч обеими руками, он замахнулся всем своим весом и силой. Когда край клинка ударил в чешуйчатую шкуру, звук, что раздался, напомнил клещи и молот в лавке кузнеца.

Юноша дрогнул, когда лезвие отскочило от брони ящера, не оставив видимого вреда.

Рептилия бросилась к нему. Бэннон пришел в себя и развернулся, лязгнув мечом меж чешуек, ожидая эффективного удара. Когда он, наконец, пронзил одно из сочащихся облезлых пятен, ящер отшатнулся, извиваясь, но затем снова бросился в атаку.

Бэннон сокрушил голову рептилии с такой силой, что разлетелись искры. Тварь широко раскрыла полную клыков пасть, юноша отдернул меч и толкнул его вперед, вложив в него всю силу, вонзая кончик Крепкого в податливую розовую плоть.

Он надавил сильнее, скручивая лезвие и заталкивая его в мягкое нёбо ящера, пока клинок не прорвался сквозь тонкую кость и не проколол маленький мозг. Чудовище издохло, а Бэннон, вырывая меч, отделил черный раздвоенный язык, который выпал, болтаясь в пропитавшейся кровью пыли умирающей змеей. Огромная бестия задергалась и заметалась во вспышке последних нервных импульсов.

Бэннон развернулся в момент, когда третий гигантский монстр приблизился слева, взобравшись на один из валунов. Мельком бросив взгляд на Никки, юноша ахнул, увидев, как та осела на камень, пытаясь прийти в себя.

— Колдунья!"

"Собравшись с силами, Никки выпустила небольшой всплеск магии, надеясь остановить сердце существа, но в тот же момент почувствовала, что ненасытный Пьющий жизнь схватил ее магию и силу, словно охотничья собака, сомкнувшая челюсти на зайце. Прежде чем стало слишком поздно, колдунья снова набросила защитные сети и прекратила попытку. Перед глазами закружились темные пятна, Никки упала на валун, но поклялась не сдаваться. Она нащупала сбоку кинжал и схватила его дрожащей рукой, решив сражаться любым оружием, которое у нее было — даже зубами и ногтями, если придется.

— Я позабочусь о двух других, колдунья! — крикнул Бэннон.

Юноша бросился навстречу ящеру, крича в бессловесной ярости. Снова его меч высек искры из бронированной шкуры. Он бил своим клинком снова и снова, раскалывая чешую, пробиваясь в плоть рептилии, пока не впился в одну из покрытых коркой язв. Когда тварь зашипела и огрызнулась на его, Бэннон ответил своим собственным диким ревом.