Просидела на тонком суку до самого вечера, пока родители не обнаружили мою пропажу. Папа тогда забрался ко мне, чтобы помочь, но в самый последний момент, когда был уже так близко и протянул мне руку, я сорвалась и упала на землю. Сильно ушиблась грудной клеткой, столкнувшись с твердой поверхностью, и несколько мгновений не могла дышать и говорить. Я очень испугалась. Ничего серьезного в тот день со мной не случилось, все обошлось одними ушибами и ссадинами, но с тех пор я боялась высоты. И сейчас почему-то испытывала схожие чувства, как после падения: мне не хватало воздуха, невозможно было говорить, а грудь сдавливало с такой силой, что казалось она треснет, как тот слабый сук, не выдержавший моего маленького веса.

Сергей появился в кафе спустя полчаса после моего звонка. Присел напротив меня и положил свою большую, немного шершавую ладонь на мою, и сжал. Я перевела заплаканные глаза на наши руки. Мы не виделись всего месяц, а чувство такое, что прошел целый год.

Я подняла голову и мы молча смотрели друг на друга несколько минут, пока в его глазах не промелькнуло нечто такое отчего мне стало еще больнее в груди, и я отвела взгляд.

Я сразу заметила, каким Сергей выглядел уставшим. Не удивлюсь, если и на новом месте он работал на износ и практически не спал.

— Мне жаль, Лера. Я звонил по дороге в кафе знакомому во Владимир, он сказал, что маму вчера госпитализировали в Москву… Это рано или поздно должно было случиться, поэтому я не хотел оставлять тебя одну.

— Ты знал… Она сказала, что ты знал, — я снова не смогла сдержать слез.

Я ненавидела себя за эту слабость, и что постоянно плакала после того как вышла из кабинета врача, но ничего не могла с собой поделать.

Во мне будто хранился тонный запас соленой воды, а сейчас эту плотину прорвало.

— С самого начала, да? — он коротко кивнул и тяжело вздохнул.

— Знал, Лера. Прости, что не сказал. Твоя мама — сильный человек, она с достоинством приняла информацию о своем диагнозе. На первых и вторых стадиях редко можно заметить какие-то изменения, к тому же она обратилась уже достаточно поздно… Она даже ездила на консультацию в Москву, но от операции сразу отказалась.

— А что теперь? Сколько времени ей осталось?

— Не знаю.

Она может промучатся от сильных болей до самого конца, а может впасть в кому за один день… — он осекся, заметив, как я задрожала, сотрясаясь от беззвучных рыданий.

— Неужели ничего нельзя сделать Сергей? — сдавленным голосом спросила я.

В эту секунду я была в таком диком отчаянии, что без раздумий бы заключила сделку с дьяволом, лишь бы мама осталась жива.

— Ничего, Лера…

Он подозвал официанта и попросил еще стакан воды для меня, присел рядом и обнял меня, вытирая слезы с моего лица.