Я уже не стала извиняться и лишь молча терпела все манипуляции. У меня снова взяли кровь, снова сделали что-то вроде узи. И снова всю меня измерили. Подключили датчики к животу и велели так с ним и лежать. И я лежала, тем более что больше мне заняться было нечем. Смотрела в иллюминатор на зеленую планету и вспоминала Шарета. Тоска по нему душила и отравляла сердце. Старалась не плакать, чтобы своими рыданиями не навредить малышу, но легче от этого не становилось.

Ближе к обеду пришел Максус и попытался максимально спокойно подготовить меня к переговорам. Оказывается, что будет встреча-переговоры, и именно для присутствия на них и прибыл командор на корабль. Меня переодели, и док порывался прикрепить к запястьям эти успокоительные пластыри, но я отказалась. Я хочу чувствовать все, а не сидеть словно пришибленная.

Сказать, что я нервничаю, это ничего не сказать. Но я морально готовилась увидеть Шарета, его безразличный вид. Но все равно не справилась с эмоциями, когда увидела его гриву волос, накачанное тело и холодный взгляд. Именно холодный, отстраненный взгляд заставил все внутри сжаться. До последнего я надеялась, что он не верил в этот бред, в то, что я способна хладнокровно убить троих человек. Но сейчас я поняла, что он верит. Он верит всему, и я для него уже не существую.

Стало так горько, что ком встал в горле, и я судорожно сглотнула. Всегда тяжело видеть, как рушится то, что казалось крепким. Максус, видимо, почувствовав мое состояние, взял меня руку и сжал в знак поддержки. А ведь я толком и не рассказывала ему ничего, что было между мной и Шаретом. Я никому ничего не рассказывала, но он знал, чувствовал.

Комната быстро наполнилась гуманоидами. Меня усадили между Костой и Максусом. Коста положил на стол передо мной планшет и кивнул на него, и я перевела взгляд с прибывающих на текст на гаджете. Это был брачный контракт. Не вчитываясь, я кивнула, и мужчина смахнул текст в сторону, и я увидела контур ладони. Я прижала руку к экрану планшета и подержала какое-то время, пока планшет не мигнул. Затем так же сделали Коста и Максус."

"Поднимаю взгляд на прибывшую делегацию и встречаюсь со взглядом Шарета, в котором столько боли и тоски. Но затем взгляд меняется, и вот место тоски заняла злость, а боль вытеснила ненависть. Вот, значит, что он обо мне думает.

Меня в какой-то момент накрыла злость и на ситуацию, в которой я ничего не сделала, но вынуждена оправдываться, и на Шарета, который так быстро разменял меня. Выпрямилась и прямо, не мигая посмотрела на вошедших.

Рядом с Шаретом был какой-то пожилой мужчина, на которого он был невероятно похож, и я поняла, что это и есть правитель, который планирует уходить на покой и который свалил на сына все свои обязанности.