– Общей крови у них нет, – пояснила я, – генетики тоже. Если в семье все тучные, значит, дело в вашем питании. Привыкли, наверное, есть сладкое, жирное, жареное.

– Мамуля шикарно готовит, – подтвердила Ирина. – И вы не правы. Вон Полина часто к нам забегала, мамкины пироги трескала, и ничего. Она ваще способна торт одна слопать и ни грамма лишнего не прибавить!

– Вы сейчас о Жуковой речь ведете? – обрадовалась я удачному повороту беседы.

– Ага, – кивнула Ирина.

– Дружите с Полиной?

– Ну… – промямлила толстуха. – А вы кто? Почему расспрашиваете?

– Разрешите представиться… – бойко завела я и на секунду замолчала.

"

"Кем лучше назваться, чтобы девушка прониклась доверием к незнакомке? Журналисткой, которая служит в газете «Жизнь»? Дальней родственницей Полины, приехавшей из провинции? Вот только сотрудницей МВД представляться нельзя…

– Полковник милиции Дарья Васильева, – тут же само собой вырвалось у меня.

Я обомлела. Похоже, мой язык живет своей отдельной жизнью, не подчиняется мозгу и болтает всякую чушь. Сейчас Ирина сделает круглые глаза и замкнется.

К сожалению, люди не жалуют оперативников и следователей. И потом, человек в звании полковника не станет сам носиться по городу и опрашивать свидетелей.

Но Зайцева отреагировала иначе. Она прижала пухлые ладошки к лоснящимся щекам и прошептала:

– Ой!

– Напугала вас?

– Ой! Я не виновата совсем!

– К вам у нас нет никаких претензий, я пришла узнать кое-что о Жуковой.

– Ее убили, да?

– С чего вам подобная мысль пришла в голову? – изумилась я. – Погибла некая Юлия Моргалова, близкая подруга Полины.

Слышали о такой?

Ирина нервно оглянулась.

– Тут народу много… Вон Лариска из травмы пялится! Мигом по больнице разнесет, что Зайцева с милиционершей трепалась.

– На мне нет формы, – успокоила я медсестру.

Глаза Иры наполнились слезами. Я схватила ее за руку:

– Пойдемте в кафе! Тут рядом есть симпатичное местечко, поедим пирожков…

– У меня денег нет, – пробормотала девушка, – кошелек в сестринской оставила.

– Я угощаю. Можете отпроситься?

Ирина кивнула и вынула из кармана халата телефон.

Большая порция сладкого кофе и три эклера с шоколадным кремом, съеденные без остановки, вернули Зайцевой хорошее расположение духа. Вытерев губы салфеткой, она вдруг заявила:

– Полина – дрянь.

– Вы же подруги! – подначила я ее.

– Еще недавно я сама так считала, – надулась Зайцева, – но потом правда вылезла наружу.

Очевидно, толстуха была крепко обижена на товарку, и она все выложила начистоту.

…Зайцева знала, что Полина не москвичка.