Когда один из них подходит к брату, он хватает его за шиворот и ставит на колени перед собой без лишних усилий:

— Проси прощения у моей сестры.

— Простите меня, я сегодня перепил… — парень запинается и смотрит себе под ноги. Мне даже становится жалко его.

— Вали отсюда. — шипит Макс, выпуская его и закуривая неторопливо сигарету, как ни в чем не бывало. Для брата унизить другого человека — расплюнуть, даже не вспотеет.

— Не нужно было этого делать. Это слишком жестоко. — говорю ему я, чувствуя себя виноватой. — Эти парни просто сказали глупости, за слова не наказывают физически.

Они имеют право говорить что угодно.

— Пусть говорят про угодно, но не про мою сестру. — в глазах Макса разгорается что-то страшное. Внутри него ящик Пандоры, не понятно, что скрыто.

Когда к нам подходит официант, я сразу же делаю заказ, мечтая выпить и расслабиться:

— Можно мне, пожалуйста, лавандовый джин-тоник, луковый суп и мидии в трюфельном соусе.

После меня заказ делают Каин и Кир, парни заказывают стейки, Макс же выбирает последним:

— Петуха в винном соусе, пожалуйста, американо и девушке изменить джин-тоник на просто тоник.

 — даже тут я оказываюсь под колпаком в его власти. Когда парень уходит, брат поднимает на меня тяжёлый взгляд и приподнимает бровь, ожидая моего возмущения и сопротивления. Неужели я могла подумать, что он даст мне свободу выбора? Я не доставляю ему удовольствие и не вступаю в спор, но мне жутко хочется разбить фарфоровую тарелку о его голову.

— Как твоё самочувствие, Каин? — спрашивает Макс, оборачиваясь к моему другу.

— Лучше. Голова уже почти не кружится.

— Тебе не нужно никому позвонить, предупредить, что с тобой все хорошо?

— Нет, спасибо.

Скажем так, Алёна единственная, кто за меня бы переживал.

— Ладно. Я хотел поблагодарить тебя, что ты не бросил её. Это многое значит… Многие просто сливаются еще…

— Ты сейчас на Жерома намекаешь? — перебиваю брата, пока он не сказал лишнего. Он в одном шаге от того, чтобы сидеть с тарелкой супа на голове.

— Может быть и на него…

— Ты… мелкий…

— Хватит. — обрывает Кирилл, вытягивая примирительно руки. — Мы уже все поняли, что у Вас очень тесные семейные узы, от которых Вы постоянно собачитесь, давайте без этого, окей? Надоело слушать, как Вы ругаетесь.

— Без проблем! — выплёвываю я, закидывая ногу на ногу. — Мне тоже надоело слушать мерзкий лай, Кирилл, расскажи лучше о себе. Мы ничего о тебе не знаем. Кроме твоего имени, и того, что ты прекрасный актёр.

— Да что обо мне можно рассказать? Рост, вес? — отшучивается Кирилл. — Мы с твоим братом вместе со школы. Потом вместе учились в … ммм… институте. Что можно рассказать?"

"— Например, как русский из Монако оказался до сих пор мне не знаком? У Макса в Монако не было друзей в школе.