А то она нафантазирует себе то, чего быть не может.

– Я сказал, – часто кивает, – прямо. А она, словно не слышит, не понимает. Приходит, кастрюльки свои носит с едой, недавно вот уборку затеяла, занавески стирала… Спрашиваю зачем, но молчит и делает. И вот как объяснить?

– Знаешь, деда, если женщина решила стать счастливой, её ничто не остановит. Даже ты, – смеюсь, понимая, что тётя Римма сделает дедушку счастливым независимо от его желания. – Так что или смирись…

– Или?

– Или забаррикадируй окна и двери, спасаясь от угрозы. А лучше – притворись мёртвым.

Может, поверит, – пожимаю плечами и иду в прихожую.

– Насколько я понял, шансов у меня нет? – разочарованно выдыхает, плетясь за мной следом.

– В случае тёти Риммы – определённо без шансов.

Надеваю куртку, шапку, завязываю тёплый шарф и выхожу на улицу, где морозный, чистый воздух врывается в лёгкие, вызывая ощутимые покалывания. Мне кажется, здесь даже небо другое, в Москве такого не увидишь.

Не спеша иду в направлении клуба, мысленно благодаря соседку, что вчера она на весь вечер заняла деда. Подарила мне шанс успокоиться после позорного увольнения по телефону и собраться с мыслями.

Позвонив Клочко, выяснила, что Власов в ярости разносил всех и каждого, периодически выкрикивая мою фамилию и обвиняя во всех смертных грехах. Затем вышвырнул мои вещи из кабинета прямо в коридор и разбил ноутбук, как потом оказалось, принадлежащий фирме и не являющийся моей собственностью. По причине своего необдуманного поступка стал ещё злее и угомонился лишь к вечеру, когда сотрудники стали покидать рабочие места и зрителей почти не осталось. Игорь Геннадьевич никогда не отличался благоразумием и способностью по-деловому подходить к любому вопросу, поэтому рассказ Коли меня нисколько не удивил. Скорее, ещё раз подтвердил абсурдность моих страданий по поводу увольнения. Гори он вместе со своим «ТехЛайтом» синим пламенем. Я и так там надолго задержалась, глотая выпады и придирки.

Но вопрос остаётся: откуда взять средства, чтобы вернуться в столицу? Точно знаю, что у дедушки есть некоторые сбережения, но обратиться к нему совесть позволит лишь в критической, неразрешимой ситуации, когда не останется ни одного альтернативного варианта.

И пока я погружена в тяжёлые мысли, не замечаю, как дохожу до двухэтажного здания Дома культуры, которое за время моего отсутствия нисколько не изменилось. Небольшой фонтан, функционирующий в тёплое время года, пуст и укутан на зиму, а редкие лавочки припорошены снегом. До меня долетают звуки музыки, а люди, столпившееся на пороге, дают понять, что праздник вот-вот начнётся. От обилия знакомых лиц рябит в глазах, и кажется, что сегодня все решили посетить клуб.