Герой – он должен быть счастливым, иначе какой из него образец для подражания?

Серега и был счастливым, какие могут быть сомнения?

Бережно обнял жену, поцеловал нежно:

– Люблю тебя, маленькая!

Сбежал с крыльца, легко вспрыгнул на тонконогого вороного жеребца…

– Господин!

Артак.

– Господин! Будь осторожнее! Берегись!

Серега только усмехнулся, тронул варяжские светлые усы.

– Пусть враги мои берегутся! – отозвался весело.

Гридни тоже заухмылялись, расправили плечи: как верно сотник сказал.

– Господин! – парс ухватился за стремя.– Послушай меня! Я вижу!

Духарев согнал с лица улыбку, глянул сверху в темные блестящие глаза парса…

– Верю,– произнес он негромко.– Что?

– Не знаю,– тоже вполголоса проговорил Артак.– Зло тебя ищет. Я чую недоброе…

Серега покосился на Сладу: жена все слышала – и тень страха легла на ее милое лицо.

– Я не боюсь зла,– четко произнес Сергей.– Но для тебя…

Через четверть часа он снова был в седле. Но на этот раз под ним был не легконогий вороной, а верный Пепел, а на плечах не ромейский бархат, а надежная сталь. Жарковато нынче в шлеме да в подкольчужнике, но можно потерпеть. Ради того, чтобы жена, ждущая его ребенка, не волновалась. А кто посмеет сказать, что Серега Духарев боится… Пусть скажет – а мы повеселимся."

"Челядинцы отворили ворота, и сотник Серегей, сопровождаемый полным десятком дружинников, выехал на мощеную прямую улицу. По левую руку от сотника – Понятко. Цепкий взгляд, под рукой, в притороченном к седлу саадаке – хузарский лук с натянутой тетивой и тут же – разноцветные оперенья стрел. Звонкий тяжкий топот подков по мостовой, блеск солнца на гладкой стали. Походный строй, попарно, стремя в стремя, идеальная выучка, что у коней, что у всадников. Для стороннего наблюдателя – красота. Для того, кто понимает, предупреждение: «Даже и не думай! Сунешься – умрешь!»

Киевские улочки почти пусты. Все, кто празден, сбежали к пристани: древлян встречать. Молодцам-дружинникам даже обидно. Никто не восхищается, никто не жмется в страхе к заборам. Девок нет, даже и покрасоваться не перед кем…

Переняли их уже под самой стеной. Человек десять слаженно перемахнули через ограду и заступили путь. И еще столько же – позади.

Понятко выдернул лук… Но остановился. Поглядел на Духарева вопросительно.

Для полного десятка обученных бойцов разогнать пару дюжин разбойников – плевое дело. Но не этих.

Ощетинив копья, из дыр закрытых нурманских шлемов глядела смерть.

Справа – городская стена. Слева – подворье какого-то купеческого братства. Окованные медью ворота, забор в две сажени. Чтобы спрыгнуть с такого в полной броне и на ногах устоять, немалый навык нужен.

Тринадцать – впереди, двенадцать – сзади.