Я бы не смогла объяснить, в чем заключается эта «девическость» его бедер, но они как-то странно — в искаженном виде — повторяют мои. Мы стояли рядом возле зеркала. Очень красивы. Высшей мерой красоты. А-1 стал ласкать меня как обычно: поцелуй в грудь, кончиком языка коснулся пупка, поиграл соском… Потом мы сели на ковер, и он заставил меня пошире раздвинуть бедра…

— Ты отдалась вчера Сашке. Что ты при этом чувствовала? — спросил он, лаская пальцами у меня между ног.

— Было как на сцене. Я играла, понимаешь.

— Ты — великая актриса. Но ты должна была что-то почувствовать.

— Забыла. Вся сосредоточилась на том, чтобы красиво изобразить страсть.

— Но ведь ты не знаешь, что это такое Ты не должна была это знать. То, что происходит между настоящими самцом и самкой, это всего лишь слепой зов природы, озабоченной прежде всего продолжением рода. Ты не должна подчиняться ее зову. Если ты превратишься в самку… — Он поднялся с ковра и, глядя на меня сверху вниз, сказал тихо и сквозь зубы: — Я бы не хотел тебя потерять.

— Ревнуешь меня к Саше? — поинтересовалась я.

— Не в том дело… Он превратит тебя в самку.

Впрочем, как хочешь, так и поступай.

Он отправился в ванную.

Я легла на тахте в гостиной.

Хотелось побыть одной.

День. На душе — никак. Сердце бьется. Отчего, а?..

Звонила мама. Голос взволнованный. Видела дурной сон. Что именно — не говорит. Касается, кажется, меня. Просила быть осторожной. (В чем? И как?) Буду, обязательно буду, если доживу хотя бы до тридцати. А сейчас ничего не страшно. Мама грозилась заехать в Москву по пути на отдых, но я ее отговорила (Уф, как хорошо!!!). Еще ее здесь не хватало.

Правда, ей сейчас не до меня — новый роман. Он только что закончил ГИТИС.

Мой будущий муж ушел, когда я еще почивала. Кажется, сегодня будет готова пленка. Так хочется взглянуть…

Ночь. Восходящая порнозвезда в одиночестве и раздумье."

"Сеанс окончен. Мне нужно сниматься в порнофильмах — так постановил совет Алешиных приятелей. А-2 забракован. «Животное», «сексуальный террорист», «колхозный бык», «Козел, топчущий клумбу» — это лишь немногие эпитеты из тех, какими наградили его «благодарные» зрители. А-1 ни слова не проронил, я тем более.

Сцена любви с А-1 показалась мне приторно красивой и ненатуральной. Мое возбуждение было равно нулю. Когда я смотрела сцену любви с А-2, то очень возбудилась, и стоило больших усилий это скрыть. Удалось, кажется. Друзья моего мужа очень веселые и остроумные ребята. Раньше мне было так весело с ними… Сейчас чего-то не хватает. Они со мной на равных, и меня это вдруг стало раздражать. В конце вечера я переоделась в длинное — мамино — платье и напялила сиреневый парик. Полегчало.