Мы с мамой его лечили, поливали — и вот он какой вымахал. А тополь силу у человека забирает, мне еще бабушка про это рассказывала. Он… он у него всю мужскую силу забрал.

— Я спилю завтра эту ветку, — пообещал Ваня. — Если хотите, могу все дерево спилить.

Нонна прижала к губам пальцы и молча уступила ему дорогу.

— Спокойной ночи, — сказал Ваня, направляясь к себе. — Это куницы. Ничего не бойтесь, тетя Нонна.

По пути на веранду он снова заглянул в комнату к отцу и на несколько секунд задержался на пороге. У отца были открыты глаза, но лицо оставалось все таким же сонно спокойным.

«Он лунатик, — осенило Ваню. — Хотел бы я испытать его ощущения… Может, я тоже лунатик, но не знаю об этом?.. Говорят, сомнамбулизмом страдают чуть ли не все высокоорганизованные натуры. Лунатики такое могут выделывать…»

Внезапно он понял отчетливо, что по крыше ходила Инга.

Но ведь были еще и другие шаги… Ну и пускай. Сейчас ему так хотелось спать. А потом…

Он должен все увидеть собственными глазами.

Он затаился в густой тени от дощатой кабины летнего душа. Тополь возле дома лениво шелестел лунносеребряными листьями. Из его убежища был виден кусочек реки и то самое место на ее противоположном берегу, где стоял шалаш.

Правда, там была сейчас кромешная темень от высоких раскидистых деревьев. Но Ваня каким-то непостижимым образом видел этот шалаш, покрытый толстым слоем душистого золотого сена. Это противоречило всем законам оптики. Он твердил мысленно: «Этого не может быть — там темно, этого не может быть», но все равно его видел. Шалаш был пуст, потому что Инга…"

"Он услышал, как совсем близко хрустнула ветка, и затаил дыхание. От кустов изгороди на краю обрыва отделилось что-то темное и бесформенное, которое, попав в широкую полосу лунного сияния между тополем и кустами, превратилось в обнаженную женщину.

Женщина двигалась плавно, легким танцующим шагом. От ее длинных волос исходило сияние. Ваня на секунду зажмурился — глазам стало нестерпимо больно. «Инга!» — прошептал он и протянул было к ней руки, но внутренний голос произнес: «Нельзя». Ваня еще глубже забрался в тень.

Инга приблизилась к дереву, подняла руки и, уцепившись за ветку, одним махом взобралась на нее. Все произошло почти мгновенно.

Жалобно скрипнула под ее тяжестью ветка, по крыше раздались шаги.

Ваня встал, и его голову осветила луна — он был выше душевой кабины. Черная рубероидная поверхность плоской крыши перед балконом была как на ладони. Она напоминала сцену.

…Инга танцевала, плавно выбрасывая в стороны руки, ноги, вертела туловищем и головой, но это был не обычный танец — в каждом движении заключался какой-то тайный смысл. Какой — Ваня не знал. Инга словно обращалась к луне, чего-то у нее просила, требовала, о чем-то умоляла.