Потому что среди найденных кусочков плоти не отыскали ничего лишнего. Только зуав и его подруги. А ведь останки тел успели даже снизу собрать, еще до того, как начался прилив. Я беседовала с помощниками экселенса Сток-Лира… Это наш главный жандарм княжества. Так вот они утверждали, что ни лишнего клочка тела не нашли, ни посторонней капельки крови.

Найденов вздохнул после этого с облегчением: Борис Ивлаев жив! Просто где-то прячется. Или лечится? А может, залег в укромном месте и приходит в себя? Все-таки взрыв произошел страшный, могло и самого создателя эрги’са зацепить.

Пришлось интересоваться дальше:

– Откуда тогда слухи о многочисленных арестах?

– Именно что слухи! – безапелляционно заявила клайдена. – Не более. А все потому, что личных слуг четы зуавов сразу же развели по разным помещениям и допрашивали самым тщательным образом. При этом их показания сверяли между собой в малейших подробностях. Но сейчас они уже приступили к исполнению своих обязанностей. Никого из них даже домашнему аресту не подвергли.

– А если и говорить о домашнем аресте, – продолжила баронесса в тон своей подруги, – то речь наверняка идет об отступнике, которого экселенс приказал поселить в седьмой камере самого верхнего, льготного уровня.

Но уж наверняка этот момент никоим образом не относится к взрыву.

– Прошу меня простить за незнание ваших местных реалий. – Леонид подбирал осторожно каждое слово. – Но что именно, по вашим понятиям, обозначает термин отступник? – Заметив, что на него смотрят с недоумением почти все сотрапезники, дал более развернутые объяснения и напомнил: – Мы ведь с Гремящих островов, а там у нас несколько иная терминология.

Да и вообще, порой отшельники не видят новых гайчи десятилетиями. Поневоле отвыкнешь от цивилизации.

Объяснения явно всех успокоили, и клайдена в охотку дала развернутую информацию:

– Отступниками у нас считаются все, кто хоть как-то пытается усомниться в правильности деяний Строителей и в неправомочности или ошибочности оставленных нам завещаний великих предков. Например, на том же уровне тюрьмы давненько уже сидит иной отступник. Так он осмелился заявить такую ересь: можно кое-что улучшить в наших жилищах и кое-что перестроить в них.

А? И как вам такие речи?"

"– Полное безрассудство! – возмутился Найденов. Хотя на самом деле одобрял правильность заявления неведомого ему отступника. Как на его взгляд, то вообще нельзя строить так, чтобы в подавляющем большинстве комнат не было окон наружу. Живут здесь люди, света белого не видят, а потом и возникают у них фобии вредные. Боятся выйти в чистое поле или не решаются глянуть из окна на морские просторы.

Но его восклицание было воспринято правильно, в духе местных традиций.