– Какие бабки? О чем вы говорите? – с классовой ненавистью во взгляде спросил мент.

– Да такие! Кто с меня в прошлый раз полтораста штук баксов скачал? Ты. Так что не строй из себя святошу... Сколько ты в этот раз запросишь, а?

– Вы что, гражданин Бурлаков, взятку мне предлагаете? – взвился мент.

– Не дождешься! Хрен тебе с маслом, а не бабки!.. Повадился один лис в курятник, да без башки остался... Ты, начальник, башку свою покрепче затяни, а то, не ровен час, с резьбы сорвется...

– Так, он мне еще и угрожает! – театрально возмутился мент. – В машину его. И на Петровку!

Игната усадили в «десятку», повезли по направлению к центру города. Он все ждал, когда менты предложат ему отступные. Чтобы затем послать на три шершавые буквы. Но менты молчали всю дорогу.

Его прямым ходом доставили в изолятор временного содержания на Петровке. Началась нудная процедура оформления, и Игнат понял, что с ним не шутят. Как ни крути, а у него в машине нашли огнестрельное оружие. Понятые, протокол изъятия – все по форме, все по закону.

И в изоляторе приняли его строго по закону. Объяснили ему его права и обязанности, составили полную опись изъятых вещей, выдали матрац и чистое белье. Но главное, позволили сделать положенный по закону звонок. Он мог позвонить Леве или Вилли, чтобы они как можно скорее включили механизм противодействия ментовскому беспределу. Но он позвонил Ксюше, кратко обрисовал ей ситуацию, объяснил, что переживать за него не надо, потому как в самом скором времени он выйдет на свободу. А Лева и Вилли без того уже знали, что его приняли менты. Начальник охраны уже поднял волну...

Игнат выглядел цивильно. Клубный пиджак, отутюженные черные брюки, галстук, модельная прическа. Короче говоря, он не был похож на уголовника со стажем. И когда его привели в камеру, кое-кто принял его за терпилу.

Время было уже позднее, «пассажиры» в большинстве своем спали. И только три каких-то охламона сидели на одной шконке под самым окном, нещадно дымили и о чем-то трепались.

В «Петрах» «пассажиры», как правило, надолго не задерживались. Самое большее – десять суток, а потом добро пожаловать в Бутырку, в Матросскую Тишину или в Лефортово – это как карта ляжет. Народ попадал сюда разномастный – бандиты, воры, убийцы, наркоманы, просто неудачники, погоревшие на бытовухе. Арестанты здесь редко сбивались в компании по интересам. Так, познакомились, поговорили и разошлись – кто в следственный изолятор уйдет, кто на волю самоходом. Даже блатные, и те не особо хорохорились. Какой смысл напрягаться, работать на авторитет, если завтра тебя здесь уже не будет? И тюремной «пропиской» здесь никто не занимался за отсутствием «паспортного стола». Словом, здесь каждый был сам по себе, никто никого не трогал.