"

"Поднялся на Капитолийский холм окруженный крепостной стеной высотой метров семь, не по главной дороге, вымощенной плитами из лавы и местами украшенной арками, а вслед за носильщиком с большим тюком на плече по тропе, идущей от одной террасы к другой. Храм Юноны Монеты напоминал колоннадой греческие. Творческое заимствование — основа римского менталитета. Их не смущает, что все еще находятся в тени интеллектуально более развитого соседа. Рядом с храмом находился монетный двор, защищенный каменной стеной, получивший название в честь него или наоборот.

На холме воинов городского гарнизона не было, а вот монетный двор охранялся, как минимум, парой контуберий. Я сразу определил декана, командовавшего стоявшей сейчас у ворот, рослого типа в заметно выпирающим пузом, облаченного в нагрудник из горизонтальных полос кожи в отличие от своих подчиненных, на которых были доспехи из нескольких слоев ткани. Смотрел он на меня, как бравый красный командир, сын проститутки, на жеманную институтку.

— У меня поручение от императора Гая Юлия Цезаря Октавиана Августа к казначею Мамерку Эмилию, — сообщил я.

— Ты это серьезно или решал разыграть нас⁈ — насмешливо поинтересовался декан, а его подчиненные заулыбались подхалимски.

— Серьезней не бывает, — ответил я, достал небольшой свиток, свернутый трубочкой, отогнул малость, открыв нижнюю часть с оттиском печати.

Юлий Марат, заполнив вексель, накапал на него воск красноватого цвета и приложил овальную золотую печать с профилем своего босса и надписью «Гай Октавий».

Декан сразу изобразил лицом важность момента, приказал одному из стражников, умудрившемуся в такую жару и при отсутствии кондиционеров обзавестись насморком:

— Анкус, проводи его.

Тот шмыгнул носом и жестом показал, чтобы шел за ним.

Мамерк Эмилий сидел в просторном помещении, освещенном четырьмя масляными лампами в виде китов, из спин которых вырывались вместо фонтанчиков язычки пламени. На входе без двери стояли два охранника в доспехах из ткани и с гладиусами справа на золотистом шнуре через плечо, пропущенным под темно-коричневый кожаный ремень шириной сантиметров пять. Был казначей лыс и пухл. Первый недостаток пытался скрыть, зачесав жидкие черные волосы с боков на плешь на темени, а второй — под просторной темно-красной тогой, символом римского гражданина, которую сейчас мало кто носит, вышла из моды.

Пурпурных полос на ней не было. Видимо, из вольноотпущенников или потомок такового, а номен Эмилий был позаимствован у бывшего хозяина.

Я поприветствовал, вручил свиток. Казначей сперва повертел его, глядя подозрительно, я бы даже сказал, с опаской, как сапер, нашедший мину неизвестного типа.