"

"Дуглас принялся осторожно проталкивать трубку в трахею солдата. На другом конце трубки была резиновая груша, и Шайфер стал ритмично сжимать ее, вентилируя легкое. Линия на мониторе была почти прямой. В комнате запахло смертью.

– Готов парень.

Не было времени везти его в операционную. Доктору Эшли надо было срочно принимать решение.

– Будем делать торакотомию. Скальпель!

Скальпель тут же оказался в его руке. Эдвард уверенно разрезал грудную клетку. Крови почти не было, так как сердце уже не работало.

– Ретрактор!

Инструмент сразу вложили ему в руку. Он ввел его внутрь груди и раздвинул ребра.

– Ножницы!

Он должен был найти перикардиальный мешочек. Он надрезал его, и кровь, застоявшаяся там, брызнула так, что попала на него и стоящих рядом медсестер. Доктор Эшли принялся делать массаж сердца. Монитор ожил, и стал прощупываться пульс. На вершине левого желудочка был небольшой разрыв.

– Отвезите его в операционную.

Через три минуты больной уже лежал на операционном столе.

– Переливание крови. Тысячу кубиков.

Не было времени выяснять группу крови, поэтому взяли универсальную донорскую кровь – группа 0, резус отрицательный. Когда началось переливание, доктор Эшли сказал:

– Приготовьте трубку номер тридцать два.

Сестра подала ему трубку.

– Я закончу сам, – предложил Шайфер. – А ты, Эд, пойди вымойся и переоденься.

Хирургический халат Эдварда был весь в крови. Он посмотрел на монитор. Сердце билось сильно и ровно.

– Спасибо.

Приняв душ и переодевшись, доктор Эшли принялся заполнять историю болезни. У него был уютный кабинет, заставленный стеллажами с медицинскими книгами и спортивными кубками. В кабинете стояли стол, кресло и два стула. На стене в аккуратных рамочках висели его дипломы.

У Эдварда ломило все тело. В то же время он чувствовал сексуальное возбуждение, как всегда после сложных хирургических операций. «Встреча один на один со смертью увеличивает жизненную силу, – как-то объяснил ему один психиатр. – А занятия любовью – это утверждение непрерывности жизни». Эдвард подумал: «Что бы там ни было, я хочу, чтобы Мэри была здесь».

Выбрав трубку на полке, он закурил и сел в кресло, вытянув ноги. Мысли о Мэри вызывали в нем чувство вины. Это из-за него она отказалась от предложения президента. Хотя его доводы были резонными. «Но дело не только в этом, – признался себе Эдвард. – Я просто почувствовал ревность. Я вел себя как избалованный ребенок. А что, если бы мне президент предложил нечто подобное? Я прыгал бы до потолка. Господи! Мне просто хотелось, чтобы Мэри осталась дома и заботилась обо мне и о детях. Какая же я свинья!»

Загородный клуб Джанкшн-Сити представлял собой трехэтажное здание, сложенное из известняка и стоящее среди холмов.