Должны же быть и у меня в жизни маленькие радости?

– Ладно, посмотрим, – уклончиво ответил Гуров. – Вообще-то я собирался встать пораньше. Хочу до злосчастной штольни еще раз прокатиться. Думаю вниз спуститься. Сегодня мои помощнички меня разговорили, но, чувствую, надо! Вопрос бы с мотоциклом решить… Место-то недалекое, а пешком тащиться все равно не хочется. Вот только с коллегой связываться… Сейчас просил у него машину на завтра – от винта! Пообещал на послезавтра, но, чувствую, надежда плохая… Здесь начальником полковник Заварзин. Говорит – бывший опер.

– Значит, вдвойне коллега, – заметил Крячко. – Потому и протоколы писать не любит. Это профессиональное."

"– Шутки здесь плохие, – возразил Гуров. – Речь о смерти человека идет. Каждая буква значение имеет. А от начальника прежде всего зависит, как подчиненные к делу относятся.

– Да я не возражаю, – сказал Крячко. – Просто версию выдвигаю. Хотя паршивый, наверное, он был опер, раз машину для тебя пожалел.

– Да черт с ним, – ответил Гуров. – Вот только мне, кроме мотора, люди нужны – для подстраховки. Говорят, яма там глубокая. В одиночку лезть не хотелось бы.

– А вообще есть необходимость? – поинтересовался Крячко.

– Думаю, что есть. Тот, кто труп поднимал, непростительную небрежность проявил. Мало того, что с одеждой что-то непонятное, так еще и штольню осмотреть не догадались. Или не захотели. Поэтому я должен убедиться, что там внизу ничего не осталось.

– Резонно, – согласился Крячко. – Так ты бы меня в напарники взял. Я-то уж человек проверенный. А Светлозорск подождал бы, а?

– Нет, не подождал бы, – неуступчиво сказал Гуров. – Шевелиться нам надо, Стас! Время уходит. У нас же главная задача не экологией заниматься, а причину смерти Подгайского установить.

– Тем более, при чем тут Светлозорск? – пробурчал Крячко.

– Очень даже при чем, – возразил Гуров. – Прямая связь, я бы сказал.

Крячко снова хотел заспорить, но в этот момент раздался робкий стук в дверь. Оперативники переглянулись.

– Открыто – входите! – крикнул Гуров.

Дверь отворилась, и на пороге появился мужчина интеллигентного вида, в тяжелых роговых очках, лет сорока – сорока пяти. Одет он был немодно, но аккуратно. Взгляд у него был доброжелательный, но необыкновенно серьезный.

– Здравствуйте! – сказал мужчина. – Разрешите? Моя фамилия Фомичев. Я преподаю биологию в местной школе. А вы из Москвы? Уголовный розыск, да? Мне недавно позвонил главврач Шагин и сказал, что вам необходима информация о Подгайском. Я мало чем могу помочь, но я готов. Константин Сергеевич был кристальным человеком. Мы все еще будем его вспоминать, как настоящего подвижника и героя.