За него исполняет обязанности насмерть перепуганный Саломатин. Услужлив, как парижский гарсон… А уже утром прискакал местный мэр – или как он тут называется, – пытался взять инициативу в свои руки, но Макаров быстро поставил его на место. Теперь вот ждем только тебя и, в некотором роде, Заварзина – Макаров без тебя не хотел начинать допросы.

– Допросы… – повторил Гуров. – Постой, а есть кого допрашивать-то? Кто же Савинова охранял, если ты в лесу мотался?

– Я тебе не совсем правильно сказал, – пояснил Крячко. – Москвичи не втроем приехали. Там их человек семь на самом деле – вот один лейтенантик и охранял… Ты прямо сейчас к Макарову пойдешь, или перекусим сначала? Я-то, честно говоря, больше всего сейчас спать хочу – с ходу бы заснул и не просыпался двое суток!

Гуров решительно сбросил еще влажный пиджак и протянул руку.

– Поднимайся! – категорически сказал он. – Я приехал сюда даже не на грузовике с покрышками. Мне пришлось ждать утреннего автобуса. Господин Воронков вышвырнул меня в ночь без сожаления. Он вне себя и наверняка строит сейчас козни. И еще меня беспокоит Заварзин. Куда он мог деться?

– Вопрос, конечно, интересный, – пробурчал Крячко, вставая. – Может быть, Савинов на него ответит?

Савинова они увидели очень скоро – в кабинете начальника милиции, где по-хозяйски расположившийся следователь Макаров собирался вести допрос. В соседнем кабинете два майора из службы собственной безопасности допрашивали сотрудников местной милиции.

Макаров оказался очень суровым и очень деятельным человеком лет сорока пяти. После короткого рукопожатия он сухо предложил Гурову включаться.

– Мы тут по вашему сигналу, – сухо доложил он. – Уже все леса окрестные перевернули, а вы где-то отсутствуете. Это непорядок. Нужно наверстывать.

Гуров усмехнулся про себя и подумал, что нисколько не удивится, когда в скором времени услышит, что все беспорядки в Светлозорской области выявил и пресек талантливый следователь Макаров. Мысль казалась немного обидной, но зато появлялась уверенность, что уж этот-то наверняка из своих рук никого не выпустит.

– Введите арестованного! – уже не обращая внимания на Гурова, распорядился Макаров.

В кабинет вошел Савинов, закованный в наручники. Выглядел он неважно – горбился, кашлял, усики на бледной верхней губе поникли. В потухших глазах таился страх.

Макаров внимательно оглядел его жалкую фигуру и удовлетворенно кивнул.

– Присаживайтесь, Савинов! – сказал он. – Будем беседовать.

– Я болен, – тоскливо сказал Савинов. – Мне тяжело…

– Мы вас быстро вылечим, – безжалостно ответил Макаров. – У нас сильные средства. Садитесь!

– Хотя бы наручники сняли! – угрюмо проговорил Савинов, присаживаясь на край стула.