Ты наша, — сумбурно шептали они, успокаивая озверевшую медведицу, с трудом, но отступающую от моего разума.

Она уходила, успокоившись и получив подтверждение своим желаниям. Услышала своих медведей и дала еще немного времени привести дыхание и мысли в порядок.

Но мне не становилось от этого легче.

Как только красный туман спал с глаз, я поняла, что сижу по пояс голая, в крепком, а главное, совершенно обнаженном кольце из невероятно привлекательных беров, которые и сами пытались успокоить своих зверей, не прекращая сдавливать тиски сильнее.

Голой груди касалась чья-то горячая кожа с порослью волос. Медленно скосив глаза вниз, я поняла, что правое полукружие накрывает рука Варда, которая тянулась из-за спины и держала меня плотным кольцом под ребрами.

Под шершавыми пальцами чувственно отозвался сосок, упираясь в мужскую ладонь твердым камушком, отчего бер вздрогнул и шумно выдохнул мне в затылок.

— Не играй, а то покусаю, — прошептал Вард, слегка растерев подушечками предательски отозвавшуюся плоть. — А теперь, Ласкана, объяснись, как долго твоя медведица от нас прячется.

Жалобно крякнув, я закрыла глаза, чувствуя, как стыд вновь поджигает щеки.

— Дайте… Дайте я прикроюсь, — пытаясь подтянуть платье повыше, я судорожно цеплялась пальцами за ткань.

Только вот мои шевеления беров не проняли, и под суровыми взглядами я только обреченно вздохнула.

— Недолго. Несколько дней.

— И почему ты не сказала?

— С чего вдруг мне с вами этим делиться? — получилось немного грубо, и чтобы не накалять и без того напряженную обстановку, я поспешила добавить. — Я сама не уверена, что это правда. Все слишком… запутанно.

— А по-моему, все как раз-таки на поверхности, — рыкнул Берд, уткнувшись носом мне в шею и жадно нюхая воздух. — Ты решила утаить от нас своего зверя, Ласкана. Не доверяешь.

Что мне им сказать?

Соврать? Так поймут. Сказать правду? И что это изменит? Разве что их влияние надо мной станет в разы сильнее, как только беры осознают, что медведица на их стороне и силой вынуждает меня сдаться.

— Знаешь ли, обидно, — прикосновения его пальцев к груди стало слегка сильнее, вновь возвращая меня к мыслям о близости. — Мы втроем не знаем, как доказать тебе, что мы друг другу предназначены, а ты, получается, все понимаешь — и все равно отказываешься.

— Я не отказываюсь! Я… я…

— Что? Говори, берочка. Скрывать уже нечего.

— Я сама хочу решать, с кем мне быть! Это должен быть мой выбор, понимаете? Не ее, не ваш, а мой!

— Бера, — уже ласковее прошептал Вард, обжигая дыханием шею и мягко прижимаясь к ней губами. — Мы твои, ты наша. Просто ты не привыкла верить тому, что сильнее нас. Хочешь времени? Пожалуйста.

Поцелуи стали настойчивее. Тихонько застонав, я болезненно прикусила губу, закатывая глаза.