— Так сладко…

— Р-р-р-р… — чувственные губы Харланда дрогнули в рычании, подчеркивая опасность момента.

Они чуют мое желание. Точнее, то, что хочет медведица, всеми силами захватывая власть над моим телом.

— Ты хочешь нас, — прорычал в тон брату Хьялвард, медленно опускаясь на колени и упираясь рукой в заснеженную землю, словно ища у нее опоры. — Зверь беснуется.

— Не могу… ничего… сделать… — прохрипела, с огромным трудом размыкая пересохшие губы.

Перед глазами все плыло. Все, кроме лордов северных лесов, которые, напротив, тянули к себе, звали, всем видом демонстрируя неприкрытое желание.

«Если я сейчас откажусь… она меня убьет», — только эта мысль пульсировала в голове, с каждым стуком сердца эхом рассыпаясь в черепе. Медведица рвалась наружу, она хотела полностью подавить меня, не дождавшись с моей стороны никаких решительных действий.

— Р-р-р… — губы Варда тоже дрогнули в оскале, отчего он последовав примеру брата, опустился на землю, впиваясь пальцами в опору под ногами. — Ласка… Зверь. Он с ума сходит от твоего запаха. Лучше думай о чем-нибудь другом, прошу!

Я бы хотела, но не получалось!

Слишком быстро настал этот момент — потеря контроля над собственным телом. Я была уверена, что у меня еще есть время, есть, и я успею узнать лордов, принять решение, основываясь не на какой-то звериной парности, а на собственных чувствах. Но она вырвала у меня эту возможность, буквально опуская на колени перед берами, которые привыкли повиноваться своим зверям.

Особенно когда чуют свою пару.

— Ах! — вдох получился слишком громким, и шубка, застегнутая на несколько пуговиц, стала невероятно мала.

Было тесно, одежда давила и сжимала, вынуждая схватиться за ни в чем не повинный мех и резко потянуть его в стороны, слыша, как металлические кругляшки, оторвавшись, ныряют в снег с легким шелестом.

Шубка скатилась на снег, дав мне немного больше воздуха, но и его было мало, и платье, порванное в вороте, покатилось вниз по ребрам и животу, оставляя меня один на один со вспыхнувшими мужскими взглядами.

— Ласка… Это твой зверь!

По лицу Берда пробежало несколько выражений от величайшей радости до смертельной паники. Он, наконец, смог оторвать себя от места и одним прыжком оказаться у моих ног, накрывая широкими ладонями горящие лавой щеки.

— Смотри на меня, смотри! Все хорошо, мы здесь, все здесь, с тобой! Твои! Слушай, Ласкана, мы твои. И твоя медведица наша, пусть услышит, что она принадлежит нам!"

"Замершие столбами беры оказались рядом за считаные мгновения, укрывая горяченными и сильными руками, окутывая своим присутствием, забирая тот жар, что угрожал сварить кровь в густой кисель.

— Мы твои, бера. Ты наша. Все так, как должно быть и будет.