Ридли снова кивнул и провел рукой по лицу, словно приглаживая отросшую щетину, а потом добавил:

— Он думает, что ты уйдешь к своим в поисках поддержки и приведешь его к семье. На это расчет.

— Но ведь и семья идет, — вдруг чуть пожал плечами Аметист, кивая как-то неопределенно. — Они идут с севера. Пятеро. Два Полярных. Два Кадьяка. И Гризли.

— Из Арктики, друг мой. Вся семья сейчас там и ждет тебя.

Семья медведя!

Эти мысли были такими волнительными и заставляли сердце трепетать от мысли, что медведя любят и ждут. Вернее, уже спешат к нам, если я правильно успела понять слова, сказанные медведем.

От мысли, что будут еще такие же большие, сильные и смелые медведи, становилось хоть немного спокойнее.

Значит, шанс победить все-таки был.

Если мой медведь в одиночку мог убить так много людей, то шесть медведей смогут сокрушить и целую армию!

— Сможешь прикинуть, когда они доберутся до нас?

Аметист снова выдохнул, дав себе передохнуть, и сделал очередной глубокий вдох, задерживая в себе новую порцию воздуха, где было так много информации для него, что никто из нас не мог бы себе даже представить.

— Если будут двигаться так же, как сейчас, то через день рано утром они пересекут границу Байкала.

Ридли снова кивнул в ответ, вдруг склоняя голову в почтительном кивке и проговорив серьезно и даже как-то торжественно:

— Я благодарен тебе за помощь, Бер Аметист, сына Бера Агата.

Зрачки моего медведя чуть расширились от услышанного, и он не сразу кивнул в ответ, словно эти слова застали его врасплох и явно задели какие-то струнки души, о которых он не подозревал.

— Это я благодарен вам за помощь. Вы вовсе не обязаны быть здесь и рисковать собой, Рид. Это наша война, наши проблемы.

— Это война общая, потому что семья превыше всего, Амит.

Мужчины поравнялись, когда мой медведь поднялся, и, несмотря на то что он был немного выше Ридли, они сделали один шаг друг к другу, обхватив ладонями в области сгиба локтя, и вдруг прижались лбами, прикрывая оба глаза.

А меня окатило волной блаженных мурашек от этого зрелища.

Я не понимала, что там происходит, но нутром чувствовала, что это было очень важно в их доверии друг к другу.

И теперь оно стало безоговорочным.

Через пару часов проснулся Килан, но не стал выглядеть хоть немного лучше.

Рана была слишком глубокой и причиняла ему боль, о которой мужчина, конечно же, молчал, стойко порываясь отправляться в дозор, но Амит только придавил его рукой к дивану, покачав головой:

— Спи, мелкий. Набирайся силы. Скоро она тебе очень понадобится.

Кил, конечно же, поворчал, но все-таки не стал сильно сопротивляться и растянулся на диване снова, уже не реагируя на то, что Дилан снова принялся обрабатывать его рану.