– Вот это номер. – Паша встаёт, потом опять садится, потом снова встаёт.

– Я говорил, не надо так с ней, – Женя опасливо косится на Вадима.

– Мы же говорили, что отпиздить не сильно, чего случилось-то? – Генка непонимающе смотрит на Вадима.

– Да… Вадим, тебе не кажется, что вы как-то… перестарались, что ли? – Я стараюсь быть как можно более спокойным, соображая, что произошло.

– Антон, это какое-то недоразумение… я… я просто не понимаю, что произошло. Это просто бред какой-то.

– Надо было с ней по-другому действовать, – говорит Генка.

– Как же? – злится Вадим.

– Ну… ну, например, травануть. Каким-нибудь редким ядом. Чтобы было запоминающимся. Она же славы хотела?

– Ядом Медичи, – грустно усмехаюсь я.

– Зачем Медичи… взять какой-то редкий радиоактивный металл… типа полония.

– Типа чего? – переспрашивает Вадим.

– Полоний.

– Ты чего, химик, что ли?

– Физик. Я МИФИ заканчивал.

– Ты записываешь, что ли? – спросил я, увидев, что Вадим достаёт ручку.

– Ага. Вдруг пригодится? Название смешное, – отвечает он, открывая блокнот, – не то что ледоруб.

– Ледоруб. В жопе. Действительно, бред, – констатирует Паша.

– Да это не бред, это похоже на сатирическую антиутопию. Вы представляете себе заголовки в Интернете через час? Я думаю, что самое мягкое, что мы получим, это «Ледоруб в заднице российской оппозиции». – Гена смотрит то на меня, то на Вадима.

– Остроумно, – замечаю я. – Это же Сашки Епифанова бойцы?

– Да, ты же мне сам рекомендовал через него вопрос решить, – оправдывается Вадим.

– Да помню я. – Выхватив телефон в полнейшем раздражении, я набираю Сашку. – Алло. Да. Привет. Спасибо. Ага. Ты скажи мне, ты новости смотрел? Про Горчакову нашу? Нет? Если коротко, то ей какие-то бойцы засадили в задницу ледорубом. Ага. Весело. Ты не знаешь, кто бы это мог быть и как бы их найти? Да что ты? Ты уж постарайся. Я очень надеюсь. Непременно. Все, пока.

Вадим ёрзает на кресле и старается не смотреть на меня. Когда я заканчиваю разговор, он робким голосом интересуется:

– Вербицкому что говорить будем?

– А ты сам не знаешь? – ору я на него. – Скажи ему правду. Расскажи, как мы дружно придумали эту комбинацию, потому что Горчакова всех заебала. Как твои бойцы зачем-то пошли на дело с ледорубом и воткнули его ей в жопу.

– Антон, это вообще-то не мои бойцы. Ещё раз – это бойцы Епифанова.

– Ух, ты! А чего же ты своих-то не нашёл? Или ты можешь только промоутеров искать? Которые на вечерах для гражданской оппозиции норовят гостям блядей и кокс впарить?

Все притихли. Вадим молча смотрит на меня, дожидается, когда приступ истерики сойдёт на нет, и говорит:

– Я своей вины не отрицаю. Я просто задал вопрос о том, какую версию мы излагаем Вербицкому. Моё предложение – наше участие в деле отрицать.