Хотел обнять, унести в комнату, попросить прощения и пообещать что угодно, только бы она поверила мне, что такое больше не повторится.

Пренебрежение, сменившее боль в ее взгляде, подсказало, что мой план несвоевременный. Моника подбоченилась и криво улыбнулась мне. Черт, даже такую ее я любил. Взгляд невольно пробежался по ее телу. Ублюдок во мне отметил пышную грудь, едва прикрытую двумя треугольничками розовой ткани, и изгибы киски, едва виднеющиеся под этим кусочком материи. Или я себе это нафантазировал? Член снова дернулся в брюках. Моника окинула меня взглядом и, выразительно взглянув на очевидную выпуклость южнее талии, неодобрительно фыркнула.

Это заставило меня прийти в себя. Она отвернулась и пошла к шезлонгам. Я поправил стояк и, крепче вцепившись в ручки спортивной сумки, зашел на задний двор. Там было пусто. Моника была одна. Она танцевала, находясь во дворе в одиночстве? Черт возьми, эта женщина не переставала удивлять. Моника грациозно расположилась на шезлонге и демонстративно открыла книгу.

— Привет, Мо, — мягко поприветствовал я. — Она дернула плечом, видимо, в надежде стряхнуть меня, как назойливую муху.

Она скривила пухлые губки.

— Трахаются.

— Ладно, — протянул я. — Пойду в свою комнату.

— Она уже не твоя, — ответила она, не поднимая взгляда от книги.

Я обратил внимание, что книга перевернута вверх ногами, и это меня позабавило. Она определенно злилась на меня. Но стадию ненависти, похоже, уже прошла. Теперь она пытается меня игнорировать, но ей это плохо дается.

— В каком смысле — не моя?

— Теперь в ней живу я.

— Почему?

— Потому что в ней кровать больше.

— Логично, что мне нужно больше места для сна, Грейнджер, — рыкнул я, разозлившись. — Ты видела кровать во второй спальне? Она крохотная.

— Ага. Видела. Я поспала на ней первую ночь и мне там не понравилось.

— А как ты предлагаешь спать на ней мне?

— Сидя, Стайлз. Спи сидя, — невозмутимо ответила девушка.

У меня в голове крутилось еще очень много слов, но я решил, что овчинка выделки не стоит. Мы все равно не придем к соглашению.

— Да пошло все, — пробурчал я. В два шага преодолев расстояние между нами, я выдернул книгу из рук девушки и, резко ее перевернув, вернул на место.

Хлопнув дверью во вторую гостевую комнату, я бросил сумку на пол и посмотрел на кровать. Для такой крошки, как Роуз или Моника, кровать, возможно, была бы нормальной. Но я лежал на ней и знаю, что у меня даже стопы не помещаются. Если лечь в позу эмбриона, свисают колени. В общем, не лежбище, а сплошное наказание.

— Блять! — выдохнул я.