Я едва сдерживался, чтобы не ворваться в нее и не трахать до появления звездочек в глазах.

Я убрал член от жара ее плоти и она инстинктивно подалась ко мне, качнув сладкими половинками попки. Я занес руку над ними и на секунду задержался, решив полюбоваться нетронутой белой мягкой плотью. Монику слегка трясло от напряжения и мне это нравилось.

Слегка наклонившись к ней, я шепнул:

− Ты ведь знаешь, что заслуживаешь наказания, дикая штучка?

− Да, − без колебаний ответила она.

− Молодец.

Это было последнее слово, которое я произнес, не прикоснувшись к ее коже."

"− Ты ушла от меня. — Моя ладонь с силой опустилась на ее ягодицу, вызвав покраснение. Впервые я не сдерживался и вкладывал в это всю свою ярость. Если она захочет, чтобы я остановился — я это сделаю. Но я чертовски сильно надеялся, что она этого не сделает. Ревнивое животное во мне требовало выхода боли, которую я терпел два месяца вдали от нее.

Моника тихонько всхлипнула. Я остановился и наклонился проверить, не обидел ли ее. Но в ее глазах взрывались тысячи искр, выдавая похоть.

− Ты бросила меня, − прорычал я и второй удар отметил другую половинку ее упругой задницы. Моника извивалась, молча умоляя о большем. И я давал ей все, что она захотела. Я был готов отдать все, что бы она не попросила, только бы видеть как она сходит по мне с ума, как извивается, всхлипывает и стонет. Я бы сделал что угодно, лишь бы знать, что она будет со мной, останется рядом и больше никуда не денется.

− Ты нашла себе любовника в Париже? — прорычал я, мое сердце сжалось в страхе, ожидая ее ответа.

− Нет, − прошептала она.

− Громче.

− Нет! — крикнула она. Моника повернула голову и посмотрела мне в глаза, добавив спокойнее: − Никого нет. И не было. Никого. Ты единственный.

Эти простые слова сбросили с моих плеч груду камней. Я практически был готов расплакаться от искренности ее взгляда. Почти. Если бы моя потребность соединиться с ней и почувствовать, что я снова дома, не преобладала над остальными желаниями.

Не говоря ни слова, я резко вошел в нее, отчего она вскрикнула и уперлась лбом в матрас. Я чувствовал, как подогнулись ее ноги, а потому обернул руку вокруг ее талии, не давая упасть. Слегка отодвинувшись назад, я снова резко подался вперед, Моника ахнула и выгнула спину, снова обретая твердость в ногах.

− Блять! Так чертовски хорошо, − простонал я, выравниваясь.

Больше я не останавливался и не покидал ее тела. Со стонами, хрипами, перемежающимися признаниями в любви и просьбами никогда не покидать меня, я безостановочно занимался любовью и трахался одновременно, я ни на секунду не хотел покидать ее приветственного тепла, но мне нужно было видеть ее глаза.

Я приподнял Монику и уложил ее на постель, накрыв своим телом.