Сам я в прошлой жизни никогда не стрелял ни из современного оружия, ни из оружия девятнадцатого века.

Мушкет мы сломали и выкинули всё, что от него осталось в лесу. С таким орудием мы с Синицыным точно не справимся, а носить с собой лишний груз нам ни к чему. Достаточно и того, что в моей сумке лежит лекарская плита и еле живой Токс. А вместе они весят килограммов двадцать.

— Хорошо, я всё понял, — повозившись с пистолетом, произнёс Илья. — Так что будем делать? По словам того головореза, на территории заброшенного посёлка может быть больше десяти человек. Ты ведь не собираешься методично отстреливать их всех?

— Я вообще не собираюсь никого убивать, — ответил я. — Тем более, если начнём пальбу, нас в итоге заметят. Главная задача — найти Викторию и Аркадия Мансуровых. И взять их в заложники. Заставим им отдать своим людям приказ — покинуть территорию. А затем вернём Токса. А точнее — Евгения Балашова.

Илья уже знал настоящую историю Токса, и также как я хотел ему искренне помочь. Этот мана-клещ во многом помог нам обоим.

— Тогда приступаем, — уверенно кивнул Синицын. — Как войдём в дом? Есть идеи?

— Через подвал, — коротко ответил я.

А подвал остался открытым после того, как двое охранников ринулись в погоню за сбежавшим заключённым. Как я понял, подземный уровень имел два входа. Один с задней стороны дома — прямо на улице. А второй внутри.

Таким образом, мы сможем проникнуть в здание через подвал, а заодно изучить, что Мансуровы делают с людьми, которых держат там.

Спустившись в подвал, мы с Синицыным заперли дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания, а затем спрятались в углах помещения, чтобы позволить нашим глазам адаптироваться к темноте.

Да, мы без проблем могли решить вопрос видения во мраке через лекарскую магию, но я изначально поставил цель — сохранить всё до последней капли. Мана мне ещё пригодится. Существует риск, что даже этих крупиц в итоге не хватит и мне придётся заимствовать энергию у Синицына. Поэтому стоит экономить.

Когда глаза привыкли к окружающей нас тьме, я начал медленно пробираться через подвал. Передо мной стали проглядываться камеры. Десятка два клеток, которые я до этого ещё не видел."

"И в них лежали люди. Исхудавшие, измученные пытками пленники валялись без сознания. Я едва мог услышать их дыхание. Во всей этой ситуации я видел лишь один сомнительный плюс.

Они не просят о помощи. Значит, клятва лекаря не активируется и не принудит меня приступать к лечению прямо сейчас. Я обязательно помогу им или транспортирую их в госпиталь чуть позже. Но лечение пары десятков человек не просто израсходует мою силу. Оно меня убьёт.

Лишь один человек всё ещё мог держаться. Его лицо посинело от побоев, но он не выглядел изувеченным безумными экспериментами Мансуровых.