— Меня некротикой заразил не Грифон. Это сделал…

И на этом моменте Илья потерял сознание. Я ещё раз перепроверил его самочувствие, убедился, что с ним всё в порядке, и только после этого перенёс его в церковь — к Никодиму.

— Что с ним? — спросил меня старший жрец.

— Вымотался. Потерял слишком много энергии из-за того, что некротика заставляла его действовать через силу, — объяснил я. — Прошу, Никодим, последите за ним. Пусть полежит у вас. Я тут понял кое-что важное.

Синицын не был избранником Тёмного Грифона. Его лишь заразили специально, чтобы натравить на меня. Настоящим врагом был кто-то другой.

Более того, этот избранник не является тем некромантом, который заразил некротикой самого Грифона. Тот, кто заварил эту кашу, сейчас находится вдали от всего происходящего. Наблюдает за тем, что у нас происходит.

— Я вынужден вернуться, — сказал я Никодиму. — На праздник. Боюсь, что настоящий враг до сих пор где-то там. Советую закрыть все двери. И врата на территорию церкви тоже закройте на всякий случай. Понимаю, что это не совпадает с традициями праздника, однако иного выбора нет. Скорее всего, вам грозит ровно такая же опасность, как и мне.

Старший жрец ничего не ответил. Лишь с сожалением кивнул. Ему не хотелось делать этого. Он не желал идти против традиций. Но сам понимал, что на самом деле случилось на территории Хопёрска.

Вернувшись на праздник, я сразу же оказался в гуще событий. Охмелевший народ устроил танцы на главной площади. Даже барон Елин вовсю танцевал вместе с Анной и Павлом на главной сцене. Хопёрск встречал весну — расцвет жизни.

Но никто не подозревал, что где-то неподалёку бродит человек, готовый положить конец их празднику.

А я его чувствовал. Час назад я думал, что эта энергетика исходит от Синицына. Но теперь мне ясно, что её источником является другой человек. Ведь Синицын очищен, а запах некротики всё ещё проносится через толпы людей.

— Алексей, — басом произнёс кто-то за моей спиной, а затем положил руку на моё плечо. Крепкие пальцы впились в мою кожу.

И я чуть не дал этому человеку сдачи. Однако вовремя понял, что он мне не враг.

Почти не враг.

За моей спиной стоял мой старший брат. Кирилл Мечников. Он щурился, пытался разглядеть меня. Его глаза ещё не успели прийти в норму. Процесс адаптации должен занять как минимум три недели. Он пролежал в госпитале недостаточно для полного выздоровления.

— Алексей, это ты? — уточнил Кирилл.

— Ты что здесь делаешь⁈ — воскликнул я. — Тебе нужно приходить в себя! Я ведь только что к тебе заходил. Говорил ведь коллегам, что за тобой нужно следить. Как ты умудрился сбежать?

— Я из плена французов сбегал раз пять. А ты думаешь, что мне из Хопёрского госпиталя выйти не удастся? Смешно? — хохотнул он. — Слишком много некротики. Она повсюду.