На фронте и на поле с пшеницей. Дома и на улице. Везде! Каждый получит возможность быть здоровым. И эти изменения возможны только в том случае, если вы будете готовы выложиться на полную.

Я сделал паузу. Вдохнул побольше воздуха, чтобы продолжить. Все молчали. Лишь хрустящий снег под ногами будущих работников завода нарушал абсолютную тишину.

— Так создадим же Российской Империи здоровое будущее! — прокричал я.

И все, кто пришёл к воротам завода, громогласно проревели. Каждый из присутствующих был готов стать новым винтиком в фармакологической системе.

— Всё, Илья, — прошептал я своему партнёру.

— Начало положено. Дальше тебе придётся действовать самому. Чертежи, списки, планы — всё я оставил в твоём кабинете, мой заместитель. Переходить к финальной стадии производства без меня категорически запрещено. Её я буду контролировать сам.

— Не беспокойся, Алексей, — улыбнулся Синицын. — Я со всем разберусь. Можешь уезжать в Санкт-Петербург с чистой совестью. Только, пожалуйста, вернись оттуда. Если тебя заберут на каторгу, эти работнички меня с потрохами сожрут после твоей речи!

На следующее утро я сел в поезд «Астрахань — Санкт-Петербург».

Не думал, что мне придётся в ближайшее время вернуться в столицу. На этот раз весь путь прошёл без происшествий. Никто не пытался на меня напасть, больных в поезде не было. Более того — я смог хорошо выспаться. Даже в положении сидя.

Перед отправлением послал магической почтой письмо своему брату Ярославу. В целом в Санкт-Петербурге я ориентировался и мог найти дорогу к особняку Мечниковых. Но всё же хотел, чтобы брат меня встретил.

Однако через двадцать часов, когда я вышел из поезда, меня встретил совершенно другой человек.

Поначалу я подумал, что передо мной кто-то из службы охраны рода Мечниковых.

Но оказалось, что это не так.

На перроне появился высокий, крепкий мужчина, чьё лицо было покрыто множеством шрамов. На нём была надета военная форма.

И чисто с лекарской точки зрения его шрамы выглядели неестественно. Будто мужчину, что стоял передо мной, сжигали заживо. Или… Или били молнией.

— Рад встрече, брат, — низким голосом сказал он. — Не думал, что мы с тобой ещё раз встретимся.

Теперь у меня нет сомнений. Это — полевой лекарь.

Кирилл Мечников. Старший из трёх сыновей моего отца.

Глава 18

— Здравствуй, Кирилл, — сказал я и пожал крепкую руку своего старшего брата.

Хватка у него, стоит отметить, была просто невероятная. Казалось, он мог одними лишь пальцами раздавить чью-нибудь кость. Не так я себе представлял полевого лекаря. Думал, что он выступает в качестве поддержки у бойцов. Но такой верзила, как Кирилл мог и самостоятельно вступить в бой.

А судя по его внешнему виду, он делал это не один раз.

Интересная у меня, однако, семейка.