Он успел понять, что они с Харальдом никогда не вышибут проклятую дверь, а Замятня, которого в клети, видимо, сажали на кол, вот сейчас изойдёт жутким хрипом и смолкнет…

Прочный железный засов наконец заскрипел, пискнул – и покинул расшатанное гнездо. Произошло это под напором двух крепких молодых тел внезапно: парни кувырком влетели вовнутрь, унося с собой попавшее под ноги деревянное ведёрко и меховой плащ, висевший у двери на деревянном гвозде.

Искра, выпутываясь из него, подумал: если ещё и клеть заперта…

Она оказалась не заперта. То есть, может быть, кто-то и пытался там затвориться, но дверь вынесли ещё до прихода друзей.

Кто? Ясное дело, Замятня. И уж вынес так вынес, не как они, неуклюжие. Раскрошил в щепы, с петель снял!..

И стоял посередине клети, качаясь, как пьяный, и прижимал к груди что-то, уходившее вверх.

На полу валялась опрокинутая скамеечка и стоял чудом не разбитый ею маленький глиняный светильник. В нём, похоже, совсем кончилось масло: хилый язычок пламени шипел и моргал, собираясь погаснуть. Ребята были только что со двора, с яркого утреннего солнышка. Однако увидели.

Плясунья Смага висела под кровельными балками, просунув голову в петлю.

Всей одежды на ней было – коротенькая, выше колен, шёлковая рубаха, да и та липла к телу, присохнув красно-бурыми пятнами, а внизу ещё и бесстыдно задралась до пупа. Тому виной был Замятня, который, обхватив Смагу за бёдра, пытался её приподнять, выпростать из петли, но в одиночку – да ещё ошалев от горя и страха – это сделать никакой возможности не было.

Рослый Харальд мигом поставил скамейку, вскочил на неё и перерезал верёвку острым ножом. Схватил безвольное тело под мышки и помог опустить его на берестяной пол.

И вот тут началось! Трясущийся Замятня рухнул рядом с девушкой на колени, принялся исступлённо целовать закрытые глаза, спёкшиеся губы, тонкую шею, перечёркнутую багровым следом верёвки…

– Уберите его!

Это возговорила старуха, и голос прозвучал повелительно. Харальд с Искрой почувствовали себя точно кони, которых лишают воли колени седока и повод в крепкой руке. Захотелось повиноваться. Парни дружно схватили Замятню за плечи, оттащили назад. Пока он невнятно рычал и боролся, стряхивая их руки, старуха и подоспевшая хромоножка занялись Смагой.

Бабка тронула шею невольницы, проверяя, бьётся ли живчик, потом надавила на рёбра и с силой дунула в рот. Ничего!.. Девка возложила ладони на Смагины виски, плотно зажмурилась…

Замятня, кажется, понял: если дивную плясунью что и вернёт, то вовсе не его бессмысленные поцелуи. Он перестал вырываться и только раскачивался, стоя на коленях. Искра и Харальд молча смотрели когда на неподвижную Смагу, когда на Замятню, убивавшегося о том, что сам погубил.

А потом всё-таки произошло чудо.