— Поехали по порядку, — Мартынов подошел к нему, сел на край стола: — Имя?

— Ну, Петр.

— Отца как звали?

— Ну, Евсей.

— Ты что, извозчик — ну да ну. Говори толком. Петр Евсеевич. А фамилия?

— Бухин.

— Значит, Петр Евсеевич Бухин. И в машину ты попал случайно, ни в кого не стрелял?

Мартынов перегнулся через стол, достал из ящика маузер арестованного.

— Твой?

— А я откуда знаю?

— Ты же не дурак, вот показания разоружившего тебя военрука Климова. Сколько в нем патронов должно быть?

— Ну, десять.

— Так, — Мартынов вынул обойму, вытряхнул на стол шесть патронов."

"— Теперь гляди. Видишь, патроны у тебя редкие. Пули в никелированной оболочке.

— Ну.

— А вот пуля из убитого милиционера на Патриарших, медиками извлечена, — Мартынов бросил на стол деформированный никелированный кусок металла. — А теперь… — он вскочил со стола, схватил арестованного за руку, — смотри.

На правой руке был выколот синий меч и имя: Степан.

— Так что, Степа, дальше нукать будем?

— Не докажешь… не докажешь, — заголосил арестованный.

— А чего мне тебе доказывать. Сам грамотный, декрет читал. Был взят с оружием в руках…

— Скажу я, что знаю, скажу… Только не стреляй ты меня… Я ж молодой совсем, двадцать лет… Жизни не видел…

— А те, кого вы грохнули вчера ночью, они жизнь видели? Моя бы власть…

Мартынов замолчал, побелел и опять отошел к печке.

— Ты, комиссар, запиши, что я сам, добровольно… Прими во внимание мое рабоче-крестьянское происхождение…

— Поздновато ты о нем вспомнил. Ты нам теперь классовый враг. Но помощь учтем.

Кабинет Манцева изменился. В нем появились сейф и шкаф, стулья и диван, и даже часы, похожие на крепостную башню.

Василий Николаевич читал бумагу, а Климов пил чай за маленьким столиком в углу.

Зазвонил телефон.

— Манцев… Слушаю, Феликс Эдмундович… У меня… Конечно, Феликс Эдмундович… Если позволите, через час. — Манцев положил трубку: — Алексей Федорович, я прочел ваши показания. Армия есть армия. Сухо, по делу, точно, в деталях.

Манцев встал из-за стола, подошел к Климову, сел рядом:

— Вы начинаете работать инструктором военного дела на фабрике?

— Так точно.

— В декабре семнадцатого вы дали слово не поднимать оружие против народа.

— Так точно.

— Я не спрашиваю вас, Алексей Федорович, почему вы не идете в Красную Армию. Не надо, не отвечайте. Мы, большевики, привыкли уважать чужие убеждения. Но у меня есть к вам просьба.

— Чем могу служить?

— Нам нужны хорошие военные инструкторы в резервы милиции…

— Простите, гражданин комиссар, но я офицер…

— Зовите меня Василий Николаевич. Вчера ночью бандиты убили шестнадцать милиционеров. Многие из них погибли из-за неумения обращаться с оружием.