У порота на Лесную машет руками человек с винтовкой.

— Притормози-ка, — командует Мартынов.

— К Грузинам поехали они, к Грузинам.

— На Грузинский вал, — скомандовал Мартынов.

Климов вышел из-под арки двора. В темноте угадывался павильон Патриарших прудов. У поворота на Спиридоньевку горел одинокий фонарь. В его желтом кругу ходил милиционер.

Климов поднял воротник и зашагал к Спиридоньевке.

— Товарищ гражданин, — окликнул его севший на морозе голос.

Климов остановился.

— Огонька не найдется? Страсть как курить охота.

Климов подошел, достал зажигалку.

— Ваше благоро… Тьфу, гражданин штабс-капитан… Не признаете?

— Скурихин, ты?

— Так точно, — улыбнулся постовой.

— Ты же в деревню собирался, землю делить.

— Вишь, дело какое, не доехал. В милицию служить пошел.

— Ты что, партийным стал?

— Уж полгода, а вы-то как, Алексей Федорович, значит, с нами?

— Инструктором по военному делу служить буду."

"— Я с нашими спорил. Одни говорили, что вы на Юг подались. А я им — не такой человек наш ротный. Вас, как в шестнадцатом ранили, мы очень жалели… Новый ротный зверь пришел. А к вам мы всей душой.

— Ты вот что, Скурихин, заходи ко мне. Адрес-то помнишь?

— Это куда я в пятнадцатом сестрице вашей письмо передавал?

— Туда. Заходи. Ждать буду.

Климов бросил руку к козырьку. Шагнул в темноту.

Многовато неожиданных встреч для одного дня. Он сделал несколько шагов, и темнота слила его со стеной дома.

А сзади вылетели автомобильные фары.

— Постовой! Как к Страстному монастырю проехать?

Климов обернулся.

Скурихин шел к машине.

Три выстрела разорвали темноту.

И падает, падает его солдат, георгиевский кавалер Скурихин, падает на землю, которую так и не успел поделить.

А свет фар в сторону ушел. Разворачивается машина.

И словно в Галиции, в войне, в окопах. Прыжок — и он рядом с убитым, выхватил наган из кобуры у лежащего.

А машина буксует.

Как на фронте, как в бою. Прыгнул ей наперерез штабс-капитан Климов.

Выстрел!

Разлетелось лобовое стекло.

Выстрел!

Кто-то закричал.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

Машина словно слепая ударилась в столб и застыла, задрав капот.

Вывалился на снег человек и пополз.

А у Климова еще один патрон.

— Встать! Брось оружие!

Упал к ногам Климова маузер. Он наклонился, ловко подхватил его.

— Не стреляй… Ой, не стреляй… — заголосил человек, — не хотел я.

— К стене! — скомандовал Климов.

А из переулка снова свет фар и прямо на него. Значит, конец. Климов поднял маузер.

Автомобиль затормозил, поехал юзом. Выскочили из него люди в кожанках.

— Чека! Не стреляй!

Мартынов подбежал к разбитой машине.

Шофер уронил на баранку простреленную голову, рядом с ним еще один, двое сзади.

Мартынов подошел к Климову:

— Это вы их?

— Да. Они убили моего солдата.

— Милиционера.