Скорее третье, потому что часто, что сейчас, что в двадцать первом веке, встречал на улицах индийских городов группы изможденных людей, которые просили милостыню, не предпринимая больше никаких действий, чтобы добыть еду. У них сели батарейки с жизненной энергией, после чего стали не нужны природе."

"Калькутта состоит из Белого города и Черного. Первый начинается от восьмиугольного каменного форта Уильяма, построенного Джон-компани. Аборигены однажды захватили его и извели весь гарнизон. Потом британцы отбили форт и перестроили, сильно укрепив. До недавнего времени оттуда правил генерал-губернатор Индии, а теперь там таможня.

Возле форта большой парк с площадками для крикета. Дальше идут улица Чауринги, застроенная дворцами самых разных архитектурных стилей, возведенных под девизом «Попробуй выпедрись круче меня!». На некоторых отрезках мне казалось, что иду по старой части Санкт-Петербурга. Мощеные улицы были широкими, ровными и чистыми. Европейцы передвигались по ним в каретах или паланкинах, причем на украшение этих транспортных средств потрачено столько золота, что удивительно было, как эту тяжесть перемещают. Аборигены попадались редко, в основном слуги. Больше было аистов. Они типа священные птицы, потому что поедают всё, начиная от падали и заканчивая лягушками, змеями и крысами, которых здесь немеряно, особенно у реки. Дальше был Черный город, напоминавший огромный вонючий нарыв. Кривые грязные улицы петляли между домишками, построенными из чего угодно и населенными очень крепкими людьми, потому что выжить там было проблематично. Вместе с ними обитали полудикие собаки и кошки и полуручные обезьяны. По улицам бродили священные коровы, оставляя липкие вонючие лепешки. Над обоими городами по ночам властвовали комары, мошки и мотыльки. Их было столько, что свечу ставили в чашу с водой, которую время от времени меняли, потому что заполнялась утонувшими насекомыми. Иногда на городские улицы заглядывали в гости шакалы, гиены и даже тигры.

Таможенный офицер, довольно упитанный и бодрый малый, приплыл на четырехвесельной лодке сразу после того, как шхуна встала на якоря неподалеку от форта Уильяма.

Узнав, что привезли товары Джон-компании, сказал, где находится их офис, и сразу убыл восвояси, даже отказавшись угоститься байцзю, хотя уже начались вечерние сумерки. Я еще подумал, что ему нельзя употреблять спиртное, потому что принимает антибиотики, а потом вспомнил, что еще даже слова такого нет. Таможенник взял только корреспонденцию от Чарльза Эллиота. Это была кожаная сумка со шнуровкой, скрепленной сургучной печатью. Меня предупредили, что вскрывать ее нельзя. Я, конечно, послушался.