Я рассказал ему, что пока не знаю, какой будет груз из Калькутты и, если это будет опиум, как им собирается распорядится Джон-компани, но заверил, что в случае, если меня назначат посредником, хакка получат весь. После убытия Бао Пына мне стали улыбаться все аборигены, даже те, кто всего час назад обзывал европейцев фан ки (заморской нечистью). На борту шхуны, кроме меня, был еще француз по имени Поль Фавро, мой помощник, и португалец Адру Переш, ученик штурмана.

Первый пришел ко мне, когда заканчивали «скелет» шхуны. Это был краснолицый нормандец с толстой шеей и длинным туловищем на коротких босых грязных ногах, расставленных широко, будто все еще на палубе покачивающегося корабля.

На голове мятая коническая соломенная шляпа, которые европейцы не носят, наверное, чтобы их случайно не приняли за китайских крестьян. Темно-русые волосы и длинные бакенбарды были сальными и спутанными. От мятой, грязной, белой рубахи навыпуск и коротких коричневых панталон пованивало.

— Месье, не могли бы вы помочь попавшему в беду белому человеку? Всего несколько франков спасут мне жизнь. Как только прибудет первый французский корабль, я тут же верну долг с процентами, или могу отработать на строительстве корабля, — обратился он на французском.

Он точно знал, что я знаю этот язык.

— Мы встречались раньше? — спросил я.

— Вы приплывали на клипер, на котором я служил помощником, предлагали свои услуги, но вам отказали. У капитана были свои контакты с контрабандистами, — рассказал он.

— Давай перейдем на ты, — предложил я.

Мы познакомились, после чего я поинтересовался:

— Что с тобой случилось?

Горестно вздохнув и почесав широкий затылок, Поль Фавро поведал:"

"— Решил разбогатеть по-быстрому.

Эти контрабандисты сбили меня с толку, предложив заняться тем же, что и ты, пообещали золотые горы. Я списался с клипера, купил джонку и начал работать на них. Сперва все шло хорошо, накопил деньжат, но после разгрузки последнего корабля меня арестовали китайцы, забрали джонку и все деньги, а меня заперли в подвале без окон и света с десятком местных жуликов. Продержали восемь дней, после чего отвезли сюда, предупредив, что отрежут голову, если вернусь.

Я дал Полю Фавро денег на первое время и сперва нанял на строительство шхуны.

Он оказался хорошим плотником, хотя по фамилии (фавро — кузнец) должен владеть другой профессией. Затем предложил ему стать моим помощником.

— До прихода первого французского клипера мы должны обернуться. Если мои условия не понравятся, задерживать не буду, — сказал я.

Адру Переш был сыном бедной многодетной сестры Педро Косты. На родине у него не было никаких перспектив. Он поработал немного помощником резчика в каменоломне и чуть не погиб, после чего мать написала брату, попросила помочь.