Кстати, к последним относились и многие его подчиненные, и влиятельные люди по всей стране, и даже родственники хуанди Айсиньгёро Миньнина, правившего под девизом «Дао гуан (Целенаправленное блестящее)». Опиум не блестел и направлял к другой цели. Жизнь в Тринадцати факториях и раньше была не очень комфортной, а теперь и вовсе стала напряженной. Как догадываюсь, жителям Гуанчжоу намекнули, что гвайлоу можно прессовать, что наказаний за это не будет, чем те и занялись с присущим им азартом. Дошло до того, что Чарльз Эллиот, назначенный главным смотрителем за британской торговлей с Китаем и судьей над всеми в этом регионе подданными теперь уже королевы Виктории, занявшей трон в июне тысяча восемьсот тридцать седьмого года, перебрался в Макао после ухода кораблей, под Рождество.

Поселился неподалеку от меня в большом двухэтажном каменном доме без балконов. Ранее в нем базировались португальские налоговики и таможенники. При встрече мы здоровались и обменивались парой фраз о погоде, как всегда невыносимо жаркой, на немецком языке, потому что Чарльз Эллиот родился и вырос в Дрездене, столице королевства Саксония, где его отец служил послом Британии. На территории другой европейской страны, пусть и находившейся под их протекторатом, британцы становились менее чванливыми. Да и не так уж и много в Макао европейцев, говорящих на английском и, тем более, немецком языках. Хотя вполне возможно, что сказывалось детство в Саксонии. Недаром британским писателям разрешалось делать отрицательными героями своих соплеменников, выросших за пределами их кислого острова.

25

Вторая наша встреча с Джонатаном Липманом, сотрудником Британской Ост-Индской компании, вопреки моим ожиданиям, прошла не так занудно, как первая. Может быть, повлияла неблагоприятная для британцев ситуация, сложившаяся в Кантоне, может быть, сыграло роль мое знакомство с Чарльзом Элиотом. Торг был на минимальном уровне, для проформы. «Мацзу» зафрахтовали для перевозки в Калькутту фарфора и щелка, а обратно — что сочтут нужным там.

Уже на следующий день шхуна встала на якоря возле острова Вампоа.

Я ожидал, что нас ждут терки с аборигенами, поскольку «Мацзу» — единственное европейское судно в эстуарии реки Жемчужной. И на этот раз мои опасения не оправдались. Предполагаю, что повлиял визит Бао Пына на шхуну. Он приплывал чисто по-дружески, как кредитор навещает должника, чтобы убедиться, не занемог ли тот? Судя по настороженным взглядам матросов с джонок, которые подвозили нам груз с Тринадцати факторий, контрабандист был известной личностью в этих местах.