По договору я продаю половину опиума, привезенного каждым кораблем, а вторую они выгружают на склады Тринадцати факторий и продают через начальника таможни Ханя Чжаоцина."

"В оплату с европейских торговцев брал не только деньги, но и нужные мне товары: порох, который намного лучше, чем у китайцев, изобретших его, мушкеты, листы меди, паруса, канаты, нагеля… Что-то складывал в своем сарае или во дворе под навесом, что-то отправлял на склад Педро Косты. Корабел знал о моей цели и был готов претворить ее в жизнь в межсезонье. Сейчас у него хватало заказов на ремонт прибывших кораблей, поэтому только закупал древесину и смолу для меня.

Обычно на работу я отправлялся во второй половине дня. На берегу ждала лодка. Я садился в носовой части ее, рядом устраивался слуга Земин с большим зонтом с бамбуковыми ручкой и каркасом, обтянутым черным шелком. Лодка отправлялась к кораблю, который я указывал. Обычно у его бортов уже был плавучий табор танка с Гонконга и/или Макао. Я проводил переговоры между покупателем и продавцом, после чего следил за оплатой и передачей груза. С наступлением сумерек морские цыгане уплывали. При наступлении темноты их место занимали «взлетающие драконы» хакка, для которых на корабле зажигали специальные огни, и процесс повторялся. Обычно заканчивали к середине ночи, и мне стелили на полуюте корабля, чтобы покемарил до рассвета.

Шляться по улицам Макао ночью было стремно. С началом «опиумного сезона» в город слеталась шваль со всей юго-восточной Азии, в том числе и европейцы. Особенно много было наркоманов, которые, пока были деньги, дневали и ночевали в опиекурильнях, оборудованных чуть ли не на каждом углу, потому что цены ниже, чем за пределами арендованного португальцами полуострова. Кстати, наркотик здесь называли опиумом Иисуса. В сознании аборигенов эта зараза стала символом христианства. В чем-то они были правы, потому что в Западной Европе опиум продавался свободно и считался лекарством. Там не было такой повальной наркомании, как в Поднебесной империи. Это вторая (или первая?) слабая сторона китайцев после тяги к азартным играм. Подсев на опиум, они не могли остановиться. Когда покупать становилось не на что, наркоманы — тощие, ребра торчат, похожие на живые скелеты — отправлялись на поиски денег. Кто-то, кто не совсем сдал, подрабатывал, как умел; кто-то попрошайничал, но их было столько, что мало кому подавали; большая часть подворовывала, что могла; самые отчаявшиеся занимались грабежами и даже разбоем, но не долго. Городская стража находила их быстро. Как догадываюсь, основными осведомителями были именно хозяева наркопритонов, которым в противном случае грозило соучастие в преступлении со всеми вытекающими последствиями.