При той норме прибыли, что мы имеем, потеря будет невелика, — благодушно молвил Уильям Джардин и осушил бокал наполовину.

Можно врача воткнуть в бизнес, но нельзя бизнес воткнуть во врача.

22

Опиум с этого клипера я продал по старой цене, а со следующего сбавил на полдоллара. Теперь фунт наркоты обходился контрабандистам в девять с половиной долларов. Моя маржа стала три доллара с мешка или два и сорок центов с ящика. Уменьшилась прибыль продавцов. Сделал это для того, чтобы выдавить конкурентов. Хакка запомнили корабли, с которых покупали товар в прошлом году при моем посредничестве и где их знали, и отказались от моих услуг, скинув цену на доллар с мешка.

После того, как через меня опиум стал продаваться дешевле, попробовали сами продавить цену, но мало с кем получилось. Мои основные поставщики — «Рассел и Ко», «Джардин, Мэтисон и Ко» и Джамсетджи Джеджибхой — были предупреждены о скидке, а работать с китайцами напрямую не желали, так что хакка пришлось опять попросить меня о помощи. Я не стал отказываться, У меня появилось желание построить собственную шхуну, а для этого надо было намного больше денег, чем имел, а у хакка стало уже десять взлетающих драконов, что позволяло за один раз забирать около пяти тонн опиума. Тем европейцам, которые помнили прошлогодние цены и не хотели сбавлять, я ставил в пример британцев и предлагал пообщаться с ними. Обычно это срабатывало.

Самой последней, месяца за полтора до конца высокого сезона, на меня вышла Джон-компани в лице мелкого клерка по имени Джонатан Липман. Это был худой мужчина лет сорока семи с редкими седовато-рыжими волосами на голове и бакенбардами на узком желтоватом лице, как у недавно переболевшего малярией.

Говорил тихо и мягко, не спорил, но и не отступал от намеченной цели. В ящиках Джон-компани было по шестьдесят покрытых глазурью головок бенгаля общим весом около сорока трех килограмм. Так вот Джонатан Липман сперва предлагал мне, ссылаясь на большой оборот, получать за их ящик столько же, сколько за ящик мальвы, который весил в полтора раза меньше.

— Уважаемый, вы должны мне платить в три раза больше уже только потому, что свяжусь с вами и заимею верный шанс оказаться в китайской тюрьме, — сказал я.

— Не окажетесь, мы вас защитим, — заверил он.

— Может, и защитите, а может, и нет. Мой отец — мир праху его! — предупреждал, что обещаниям британцев не верят даже британцы. Так что рисковать за гроши я не намерен. Тридцать шесть шиллингов за ящик — и ни пенса меньше! — заявил я.

Шиллинг был равен примерно одной пятой доллара. В итоге остановились на тридцати и обещании зафрахтовать «Мацзу» для перевозки грузов в Калькутту и обратно, если до начала следующего сезона она будет построена.