Каждый мечтал побывать там и затариться дешевой радиотехникой и прочими товарами, которых не хватало в СССР, страдавшем хроническим дефицитом на все, кроме пропаганды. У некоторых получалось. Один мой однокурсник, скупившись в припортовых магазинах, у которых были русские названия, зашел в бар и принял на грудь. По русским меркам так, ерунду для разгона. Не учел, что находится в тропиках. В то время выходили на берег только группами не менее трех человек. Одного назначали старшим, чтобы было, кого сделать козлом отпущения, если что-то случится. Остальные члены группы оказались опытными, купили бухло в магазине, чтобы выпить на судне. Так дешевле и проблем меньше, если что. Заглянули они в бар, где оставили моего однокурсника, а там его нет. Старший группы пришел в ужас. В то время отважные постоянно сбегали из советского рая, просили политическое убежище в капиталистическом аду. В таких случаях после возвращения судна в СССР шла раздача: капитана и старшего группы переводили в каботаж работать за гроши, замполита и вовсе списывали. Группа, не обнаружив пропавшего в соседних заведениях, отправилась на судно, как на казнь. Идут по порту и видят, что то тут, то там валяются ценные вещи в фабричных упаковках. В Сингапуре с ворами разбираются строго, поэтому аборигены изо всех сил стараются не брать чужое. Совки в этом плане были совсем наоборот. Они же не воровали у государства, а брали свое, потому что «всё вокруг народное, всё вокруг моё». Подбирают они находки и радуются, что пусть и последний рейс заграницу, зато так повезло. И вдруг видят впереди моего однокурсника, двигавшегося на автопилоте к своему судну и, наверное, чтобы легче было достичь цели, разбрасывавшего накупленное в разные стороны. После этого ему дали погоняло Сеятель. Наверное, посеял разумное, доброе, вечное.

Сейчас Сингапур — это город с населением тысяч сорок человек, большую часть которых составляют китайцы. Он является столицей так называемых Стрейтс Сетлементс (Проливные поселения) — одной из резидентур британской Бенгалии. На дальнем рейде стоял тот самый двадцативосьмипушечный фрегат, который мы встретили по пути в Египет. Назывался он «Объем». На шканцах собрались офицеры, на главной палубе — нижние чины, и все с интересом смотрели на шхуну и две буксируемые ею, ошвартованные лагом, двухмачтовые джонки.

Мы проходили довольно близко к фрегату, поэтому я громко поприветствовал:

— Доброе утро, джентльмены!

— Доброе утро, капитан! — ответил командир, которому было немного за сорок, что для такого маленького корабля и такого забытого богом места было многовато. — Что это за джонки?

— Пиратские. Напали на нас на рассвете, — ответил я.

— Мы слышали канонаду.